Тупик никогда не бывает внезапным или как Александр Барыкин всегда находил выход из безвыходных ситуаций |  |
| 11:04:2003 г. | |
Автор: Владимир МАРОЧКИН  Александр Барыкин ...Удивительным был год 1979-й от Рождества Христова. По календарю он ещё принадлежал эпохе 70-х, но наиболее чуткие люди уже интуитивно угадывали, что этот год открывает собой какую-то новую, дотоле неведомую эру. Вдруг оказалось, что в 1979 году вся система филармоний, то есть система неформальных статусов и круговой поруки, которая ковалась на протяжении всех 70-х, успев захватить даже конец 60-х, «поползла». Именно в 1979 году выяснилось, что можно проводить концерты не в системе Москонцерта, а просто находится энергичный человек, который, договорившись с директором клуба или хозяином ресторана, сумеет устроить концерт. Именно в 1979 году, во время гастрольной поездки вокально-инструментальных ансамблей ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА и САМОЦВЕТЫ в Липецк, вокалист и гитарист ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ Александр Барыкин позвал в свой гостиничный номер друзей – басиста Евгений Казанцева, барабанщика Владимира Полонского и саксофониста Владимира Кузьмина, работавших тогда в САМОЦВЕТАХ, и сказал: «Ребята, ну сколько можно жить в этой рутине? Мы же деградируем как личности! А ведь каждый из нас много чего умеет! Давайте собирать собственную группу! Я поработал в ресторане и знаю, как можно делать подпольные концерты. Я знаком со всеми администраторами-комсомольцами, которые это делают...» И, действительно, у Барыкина имелся подобный опыт – и немалый. В 1975 году Саша уже уходил из ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ играть в ресторан. «Мы приехали в Сочи на гастроли, – вспоминает Барыкин, – и после концерта я зашёл в ресторан гостиницы «Жемчужина», которая тогда только что открылась. Захожу и вижу: на сцене группа исполняет «фирменную» музыку, а весь ресторан сидит и внимательно слушает концерт. Первое отделение – никто не ест, не пьёт – все превратились в слух, и я тоже. “Вот это да! Что хотят – то и играют! Ну и что ж, что ресторан! Это можно потерпеть, зато на любом языке петь можно!” Я возвратился домой, уволился из ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ, собрался и уехал в Сочи. Все родственники, конечно, были в шоке, ведь ВЕСЁЛЫЕ – это статус. С новым коллективом мы перепели кучу западного материала, и не только английский, но и итальянский, французский – всё, что тогда было модно! Даже песни ABBA мы исполняли, причём в той же тональности. У меня тогда голос был высокий, прямо как у ангела...» В 1978 году Барыкин вернулся в ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА, но вскоре вновь затосковал по свободной рок-н-ролльной жизни. Тогда-то у него и состоялся разговор с друзьями-музыкантами. «К тому времени я уже нашёл место, – продолжает Барыкин, – где можно было бы работать. Это ресторан в Салтыковке, с директором которого я познакомился ещё в Сочи. Аппарат нам ставил Саша «Изюм». Помните такого? У нас был лучший аппарат в Подмосковье. Мы тут же напечатали пригласительные билеты и раздали всем крутым людям, которых я знал и по Сочи, и по Москве. Среди них были и фарцовщики, и каталы, и цеховики, и девушки лёгкого поведения. Я на машине одного своего товарища проехал по всем ресторанам и кого встретил, раздал эти пригласительные: “Приезжайте в Салтыковку!” И “биток” у нас был уже на первом выступлении!» Так в сентябре 1979 года был создан КАРНАВАЛ: Александр Барыкин (гитара, вокал), Владимир Кузьмин (гитара, скрипка, саксофон), Евгений Казанцев (бас), но вместо Полонского, не решившегося оставить САМОЦВЕТЫ, место барабанщика в группе занял Владимир Болдырев, до того работавший в ансамбле Раймонда Паулса. «Болдырев – лучший барабанщик Союза! – с восхищением рассказывает о своём друге Барыкин. – Ему было неинтересно стучать шейк, и он заставлял нас играть джаз-рок. Мы исполняли пьесы Сантаны (Carlos Santana), Weather Report, Жако Пасториуса (Jaco Pastorius), Spectrum Билли Кобэма (Billy Cobham) – да чего мы только с Болдыревым не играли! И всё первое отделение люди в ресторане не отрываясь смотрели на сцену и слушали. Ну а когда начиналось второе отделение, мы Болдыреву говорили: “А теперь наше время, Володя. Давай-ка Eagles поиграем!” Причём если другие рестораны работали до одиннадцати часов вечера, то мы закрывались в четыре часа утра». «Мы зарабатывали в Салтыковке нормальные деньги, – рассказывает Барыкин. – Если бы нас «взяли», мы сразу получили бы срок по три года, но нам повезло... Хотя было два «набега» милиции, но все до единого человека ушли через чёрный ход, и милиционеры вошли уже в пустой зал ресторана. “А музыканты что здесь делают?” – “Мы репетируем!” – “А чего это вы по ночам репетируете?” – “А вот такой мы творческий народ, комсомольцы…” Там всё было продумано. А ведь кто-то из ребят попался на подпольных концертах, например Лёха Романов». А потом в Москву приехал тот самый человек, который в Сочи был руководителем ансамбля гостиницы «Жемчужина». «Его звали «Папа» Михайловский. В Сочи к тому времени жизнь как-то поутихла, и он со всем, что у него там было (и варьете, и концертный аппарат), перебрался в Москву, в Центральный Дом туриста. Тут же позвонил нам: “Я здесь!” И мы, конечно, сразу ушли к нему...» Но наступил уже 1981 год. МАШИНА ВРЕМЕНИ уже победила на фестивале в Тбилиси, уже были записаны и разошлись в народе первые альбомы АКВАРИУМА и Майка Науменко. И тогда же, после бурных обсуждений, Евгению Казанцеву удалось убедить своих коллег по группе исполнять песни на русском языке. Кузьмин сразу написал много песен, и Барыкин сочинил две: «Лёд слёзы льёт» и «Супермен». «Женя был заядлым меломаном, – говорит Барыкин, – он собирал пластинки с разной неординарной музыкой, постоянно ездил на дисковую толкучку, и рэггей мы узнали через него. Меня в этой музыке поразило отсутствие первой доли. Интересно! Доли-то нет, а башкой вроде в такт качаешь! Вот это кайф! И если Кузьмин предпочёл блюз и “новую волну”, не желая отойти от традиции, то я сразу “подсел”на рэггей». В том же 1981 году случилось событие, которое определило дальнейшую судьбу группы: у КАРНАВАЛА вышла пластинка на фирме Мелодия. «Пришёл к нам Матецкий Вова, к тому времени уже пробравшийся в композиторы. Он, разобравшись с хитросплетениями подковёрных действий, сумел влезть в фирму Мелодия, познакомился с её редактором Рыжиковым, с поэтом Кохановским и предложил нам свою кандидатуру в качестве продюсера нашего первого альбома. Когда вышла пластинка, то я, конечно, был очень рад: ведь «миньон» КАРНАВАЛА разошёлся миллионным тиражом! Но вышло так, что Володя Матецкий-то нас и развалил. Ведь первоначально предполагалось, что это будет диск-«гигант», который должен был включать восемь композиций, а издали всего три. В итоге из моих песен там осталась одна – “Я знаю теперь”, а остальные были Кузьмина –“Внезапный тупик” и “Пустое слово”. И везде в соавторах были В.Матецкий и И.Кохановский. Даже моя песня “Я знаю теперь”, которую я написал, аранжировал, была подписана: “А. Барыкин, В. Кузьмин – И.Кохановский”. Ладно, я это проглотил. “Давай, – говорю Кузьмину, – поедем на гастроли, потому что в ресторане работать уже невозможно...” Но наши прекрасные до того отношения были уже изрядно испорчены...» После выхода пластинки в свет КАРНАВАЛ смог уйти из ресторана. Барыкин договорился с Тульской филармонией, и вскоре группа отправилась на свои первые гастроли. Но в филармонию из «золотого» состава пошли... только Барыкин с Кузьминым, а Казанцев с Болдыревым решили остаться в ресторане. Поэтому Барыкину и Кузьмину аккомпанировал ВИА КРАСНЫЕ МАКИ, у которого тогда был очень сильный состав: за клавишами – Юрий Чернавский, за барабанами – Юрий Китаев, на басу – Сергей Рыжов. Стадионы и дворцы спорта трещали буквально по швам, когда «Карнавал» приезжал в город с концертами! Но... уже через месяц гастролей Чернавский, зная о трениях, существовавших между Кузьминым и Барыкиным, уговорил Володю работать самостоятельно, а КРАСНЫЕ МАКИ согласились ему аккомпанировать. Тут как раз было назначено очередное прослушивание, Барыкин приехал в Тулу, но нашёл там лишь директора КРАСНЫХ МАКОВ Валерия Чуменко да клавишника Руслана Горобца, а Кузьмина и остальных музыкантов уже и след простыл. «Где они?!» – орал Чуменко по телефону на весь Советский Союз. И оказалось, что они уже неделю гастролируют от Ташкентской филармонии под названием «Карнавал». «Директор Тульской филармонии был замом министра культуры Демичева, – вспоминает Барыкин. – Хоть он меня и не любил, потому что он рок вообще терпеть не мог, но сложившаяся ситуация его тоже сильно задела, ведь у него отняли название! И мы с Чуменко на этом сыграли. Мы так его накачали, что он поехал в Москву, в министерство, и тут же тот КАРНАВАЛ закрыл! «Название принадлежит Тульской филармонии! Ещё одни гастроли, и ОБХСС вас в тюрьму посадит!» – кричал он и топал ногами. И кислород им перекрыл. Казалось бы, чиновник, а спас меня тогда...» «Но ты, – сказал Барыкину директор Тульской филармонии, – за неделю должен сдать программу. За неделю! Ясно? Иначе – ващще! Я там, наверху, обещал... Ты понимаешь?» Ситуация казалось безвыходной: как за неделю подготовить новую программу? Но тут на помощь Барыкину пришёл его старый друг Андрей Выпов, с которым он ещё в 1968 году играл в Люберцах в группе АЛЛЕГРО. Да ещё от КРАСНЫХ МАКОВ остался клавишник Руслан Горобец. Дозвонился до Барыкина и звукооператор Александр Кальянов: «Я знаю, у тебя беда, но я помогу! Всё будет круто!» И он не только сам приехал на помощь Саше, но и привёз с собой классного барабанщика – Александра Акинина. Басист приехал из Запорожья – Александр Бирман. «Мы собрали группу и за три дня сделали программу из двадцати двух вещей, причем из старых в неё вошли только две. Приехавшая на прослушивание тарификационная комиссия дала Барыкину и КАРНАВАЛУ добро на гастроли по всему Советскому Союзу. А из стана Чернавского и Кузьмина доносились слухи о том, что их составу разрешили выступать только в Ташкенте и Ташкентской области, где они и работали, назвавшись ДИНАМИКОМ. Спустя несколько месяцев появился новый слух о том, что Чернавский и его музыканты, бросив Кузьмина, бежали в ВЕСЁЛЫЕ РЕБЯТА. Вскоре эти слухи подтвердил сам Кузьмин: позвонив Барыкину, он попросился назад в КАРНАВАЛ. «Но я его обратно, естественно, брать не хотел...» – говорит Барыкин. Тогда Кузьмин связался по телефону со своим братом Александром и с его помощью собрал ДИНАМИК, ставший ныне легендарным. ...А у КАРНАВАЛА наступил период бесконечных гастролей, от географии которых кружится голова. После того как на концерте в Туле группа записала альбом «Карусель» и через «подпольных писателей» эта запись разлетелась по всему Советскому Союзу, выступления группы вызывали ажиотаж повсюду, куда бы ни приезжали Барыкин и его музыканты. Что было дальше – угадать не сложно: КАРНАВАЛ снимают с маршрута и на полгода «сажают» на репетиционный период. «Весь 1984 год мы только пили портвейн и сдавали программу. Сдаём – её не принимают, второй раз идём на прослушивание – снова не принимают. А бывало, что члены худсовета вообще не приезжали к нам на сдачу программы, полностью нас игнорируя. Правда, мы втихаря записали магнитоальбом, – раз уж гастролировать нам не давали, надо было хоть альбом выпустить...» Барыкину хватило сил пройти через это страшное время, и далее, как бы в награду за выдержку и героизм, у Александра начался период, известный большинству ценителей хорошей музыки. Александр записывает несколько песен, которые становятся всесоюзными хитами: «Программа передач на завтра» (на слова В. Сауткина), «Букет» (на слова Н. Рубцова), «20.00» (на слова М. Пушкиной). Эти песни были настолько популярны, что по весне, когда только начинали раскрываться окна, отовсюду доносилось: «Я буду долго гнать велосипед...» и получался настоящий эффект квадрафонии! Но вдруг, в самый разгар успеха Барыкин исчез из поля зрения поклонников. Никто не знал, что с ним случилось. Высказывались предположения, что «время Барыкина закончилось», или «настала эра АЛИСЫ», или «Барыкин, может быть, даже уехал в Америку», но, к сожалению, всё оказалось иначе: Барыкина увела со сцены тяжёлая болезнь горла, победить которую удалось, только прибегнув к хирургическому вмешательству. А когда болезнь отступила, Барыкин обнаружил, что его подзабыли. «Так получилось, что из-за операции я два года не работал. А за два года, знаешь, как забывают? Я никогда ни у кого ничего не просил, но тогда я обратился за помощью к Алле Пугачёвой (Барыкин выступал вместе с Аллой Пугачёвой ещё в составе ВЕСЁЛЫХ РЕБЯТ, именно он сделал аранжировку её первого хита «Ой, хорошо!».– Прим. Авт.), и она меня взяла на «Рождественские встречи». А я и говорил-то ещё еле-еле, хорошо, что концерт шёл под фонограмму! И два года подряд – в 1992-м и 1993-м годах – я участвовал в «Рождественских встречах». Мне этого хватило, меня вспомнили, а в 1993 году я уже записал первый после трёх лет болезни альбом». А ведь надо было ещё помочь встать на ноги сыну Гоше! И он помог. Сначала Александр Барыкин продюсировал группу своего сына ЗЕРО, а позже, когда группа распалась, взял Гошу в свой сольный проект. Это был первый семейный дуэт в российском рок-сообществе. Но где берёт силы Александр Барыкин столько лет сражаться за свои песни и каждый раз избегать внезапно возникающего тупика? По-моему, он дал исчерпывающий ответ на этот вопрос в только что вышедшем альбоме «Река и море»: «Я проехал все моря и океаны, был во всех портовых городах – в Мурманске, Архангельске, Владивостоке, даже в порту Ванино, но больше всего я люблю реку, я – речной человек. Ведь все мои предки – с Волги, и я сам – из Саратовской области, моя родина – город Вольск. Мои отец и мать закончили саратовский институт и поехали на Север работать, там я и родился – в Берёзово, куда Меньшиков был сослан Петром Первым. Но моя Родина – это Волга». Звучит это, конечно, банально, но ведь силу-то обычно даёт родная земля. Так говорится во всех сказках: «Припал богатырь к родной земле, а от русской земли к нему сила идёт, по жилушкам его перекатывается, втрое крепит ему руки богатырские...» Сказка – ложь, да иного средства, кроме сказочного, ещё не придумано...
|
| « EVANESCENCE: эффект бабочки или новое испарение американского nu-metal | Говорит Москва: время большой музыки » |
|---|
