Александр Филоненко: размышления о барабанах |  |
| 05:02:2007 г. | |
 Александр Филоненко Вскоре от выколачивания пыли Александр перешёл к более систематическим занятиям. Однажды я встретил на улице своего приятеля, который уже более серьёзно занимался барабанами, и он сказал мне: “Ты знаешь, есть барабанщик симфонического оркестра, я прочитал его объявление: он даёт уроки, пойдешь со мной?” Я, конечно, сразу же согласился. Хотя поначалу мне всё это не очень нравилось, первое, что я увидел, какие-то книжки, ноты... А мне хотелось “молотить”. Но учитель сумел охладить мой пыл, сказав, что в противном случае мы не найдём общего языка, а без этого мы не сможем двигаться дальше... Так что пришлось мне эти крючки потихоньку грызть. С ним я прозанимался месяца 3-4, а потом он уехал в Баку, где для его здоровья был более подходящий климат, и дальше я уже пытался сам чему-то учиться. Основным источником информации тогда был... ресторан. Меня привели к одному человеку, который считался, лучшим в городе барабанщиком. Я начал пропадать у него в ресторане, просто сидел на сцене и смотрел как он играет. Со временем он стал просить меня замещать его в паузах, когда он, будучи любителем выпить, бегал пропустить рюмочку. А после 9 вечера, когда начиналась самая работа, пауз уже не было. И вот пока он спокойно выпивал свои 50-100 г, я успевал отыграть пару вещей. Вскоре в этом же ресторане я познакомился с коллективом, который работал на местной танцверанде. Отыграв с ними сезон, я понял, что мне этого мало. Они остановились в своём развитии, а мне хотелось идти дальше. Была у меня мечта играть в одной команде, но у них был свой крепкий барабанщик, и никто не собирался его выгонять. У меня началась депрессия, и я принялся лечить её народным русским средством... Это было первым серьёзным творческим разочарованием Александра, но, к счастью, оно, как и последующие, только предшествовало новому этапу творческого и жизненного пути. И вот однажды я ехал вечером в троллейбусе, ничего вокруг не замечая, как вдруг меня кто-то тронул за плечо. Оказалось, что рядом со мной на сидении руководитель той самой группы, в которой я очень хотел играть. Он спросил меня как дела, я честно ответил, что дела неважно, в старой группе неинтересно, а с ним играть не придётся. А оказалось, что придётся, поскольку их барабанщика через месяц забирали в армию. У меня началась новая жизнь, правда не надолго, потому что подошло уже моё время отправляться в армию. И перспектива потерять два года снова вызвала у меня депрессию, но мой учитель из ресторана обнадёжил: “Давай, я верю, всё будет нормально”. И вышло так, что и в армии мне повезло. В части был прекрасный клуб, и я каждый свободный час бегал туда с палками и нотами. Увидев моё рвение, мне устроили прослушивание, результатом которого стал приказ командира части:“Будешь играть у нас в ансамбле, но помни, служба - превыше всего!” На втором году службы были конкурсы, меня заметил начальник штаба флота и распорядился откомандировать меня во флотский ансамбль. И потом я уже почти не вылезал из матросского клуба. По возвращении из армии меня опять ожидало разочарование: я нашёл свою последнюю группу на том же уровне, на котором её оставил. Но, месяца через три в Омск на гастроли приехал коллектив мюзик-холльного плана, там работал наш земляк Валера Александров. Он нашёл меня и сказал: “Я ухожу из группы по семейным обстоятельствам, а ты ведь хотел профессионально работать”. Громадный прилив энтузиазма помог мне буквально за два дня разучить всю программу. Так Александр Филоненко вышел на орбиту профессиональной гастрольной работы, наращивая виток за витком высоту. Примерно с 1981 по 1985 год я играл в этом коллективе, но в итоге и эта работа мне надоела. На гастролях в Ташкенте наши пути пересеклись с коллективом Владимира Мигули, и я познакомился с Андреем Шатуновским (с которым впоследствии меня не раз сводила творческая судьба). Тогда я понял, что хочу в Москву, где всё "варится» И "крутится» . Для начала требовалось как то отделаться от текущей работы. Как раз заканчивались очередные гастроли, и после последнего концерта в Ставрополе я предъявил директору справку о травме плеча, которую сам себе придумал. Все разъехались в отпуск, а я сел в автобус и приехал в Кисловодск. Там я устроился работать в ресторан, и месяца через два этот ресторан посетил один из директоров группы Владимира Мигули. Мы поговорили, и через некоторое время в ресторан пришла телеграмма с приглашением на прослушивание. В ресторане этому не обрадовались, устроили целое собрание. Но в Москву я всё же прилетел. Прослушивал меня Сергей Рудницкий (сейчас клавишник в "Ленкоме» ). Я сыграл всё, что меня просили. После чего меня вежливо поблагодарили и велели ждать. Я вернулся в ресторан, опять началась работа, потом опять неожиданная телеграмма, опять собрание. В Москве как раз начался молодёжный фестиваль. Оказалось, что я, сам того не ведая и не желая, подсидел Шатуновского, хотя некоторое время мы сосуществовали вместе, поскольку было много работы и не было времени на ввод меня в программу. Так что сначала я просто смотрел и слушал что и как он играет, учился. Затем нашей группе поступило предложение работать в обойме с КАРНАВАЛОМ Барыкина - с одним из самых популярных коллективов на тот день. У Мигули был аппарат, у Барыкина - сборы. Работа шла весьма успешно. Первое отделение играли мы, второе они. Во время очередных гастролей меня вызвал к себе Барыкин, оказалось, что у них проблемы с барабанщиком, который разрывался между собственными делами и группой. И раз мы уже играем в одной обойме и будем играть ещё год. В итоге полгода, я работал в двух коллективах, переодеваясь в антрактах. В это время начала меняться доктрина отечественного шоу-бизнеса, и карьера Александра Филоненко вновь сделала резкий поворот. Примерно с 1989 года в политике промоутеров наметилась тенденция отделять солистов от групп и заряжать им «чёс» под «фанерку». Не обошло сие и нас, и по мере усугубления ситуации я решил, что лучше самому уйти пока не поздно. И как раз тогда судьба свела меня с Жаном Сагадеевым и группой Э.С.т. Проработал я с ними около года, наше сотрудничество увековечено на альбоме с записью концерта в Тушино. На этом альбоме мы в студии переписывали ритм-секцию. Непростая задача - вписать барабаны в “живяк”, где всё дышит. Но тогда у Жана играл очень хороший басист Пётр “Петрович” Макиенко, и он провёл меня через весь записанный материал, мы с ним застрочили альбом буквально за две смены. Такая вот получилась и у меня фанера. После Э.С.Т. я познакомился с Колей Носковым, он как раз вернулся из Америки и собирал свой коллектив. Мы с ним хорошо поработали, съездили на запись в Германию, после чего расстались. За проектом НИКОЛАЙ последовал настоящий московский ансамбль МЕГАПОЛИС, с которым мы про работали примерно три года. А затем - годы активной работы у Филиппа Киркорова, а недавно и этот период в моей биографии завершился. В настоящее время я занят в проекте POSITIVE ARROGANCE (ПОЗИТИВНОЕ ВЫСОКОМЕРИЕ). Новый проект начался традиционно для Александра со стечения обстоятельств. Два года назад во время гастролей в Киеве я купил на вокзале, непонятно зачем, сборник PRODIGY. И после концерта я воткнул его в плеер, и то, что я услышал, меня потрясло. С тех пор я начал мечтать о такой музыке. При этом я чётко осознавал, что нашему шоу-бизнесу подобный проект не нужен и никто не будет его двигать. И летом прошлого года, после того как я практически в никуда ушёл от Киркорова, раздался звонок. И я услышал голос моей крестницы из Лондона Ирины (она вышла замуж и теперь живет в Англии): “Знаешь, мы тут с Робертом Остролуцким наваяли кое-какой материал...”. С Робертом “Вороной” мы пересекались ещё во времена моего «металлического» периода, я помнил его и по CROWNEAR, и по его следующему проекту СОБАКИ ТАБАКА, с которым как-то соседствовал по студии. Ирина вытащила его в Лондон, и там они начали сочинять. Потом они прилетели в Москву и привезли часть материала, записанного с немецким барабанщиком. А так как выписать немца в Москву было затруднительно, по финансовым соображениям, Ира обратилась ко мне. Я послушал материал - что-то в духе PRODIGY и MASSIVE АТТАСК, с изрядной долей харда - и понял, то, о чём я мечтал тогда в Киеве, сразу свалилось мне с неба в руки. Теперь я сосредоточен на этом проекте, мы уже давали концерты, и у публики продвинутой наша музыка находит отклик. Творческая биография музыканта неотделима от поиска своего звучания. Первый собственный инструмент я купил, играя с Барыкиным. Это был самый “популярный” тогда Amati. Я приобрёл даже две установки, так как в то время стало модным играть в две бочки. Вторая такая же установка была ярко-жёлтого цвета. Тарелки так же были Amati, правда, скоро я разбавил их настоящим Zildjian, который я приобрёл в географически близком к Западу Львове. Разница в звуке была радикальной, и в итоге всё свелось к тому, что я играл практически только на одной тарелке. Вскоре состоял ось мое знакомство с компанией А&Т Trade - дистрибутором Zildjiап в России, и стал их постоянным покупателем. Постепенно наши взаимоотношения переросли в эндорсмент. Я серьёзно углубился в палитру Zildjian, все мои любимые барабанщики - Вини Колаюта (Vinnie Colaiuta), Дэйв Векл (Dave Weckl), Стив Гэдд (Steve Gadd) играют на Zildjian, и разнообразие серий Zildjian даёт широкий простор для экспериментов со звучанием. В последнее время отдаю предпочтение большим (20", 22") тарелкам с глубоким низким звучанием. Радуют меня палочки Тата, привлекает дерево, хороший орех. Они удобно ложатся в руку и хорошо держат мою манеру игры с рим-шотами. Наконечники предпочитаю деревянные, поскольку нейлон, на мой взгляд, лучше подходит к более лёгкой, джазовой, манере игры. Параллельно я начал интересоваться барабанами Тата, но глубокий интерес возник не сразу - кленовое звучание было мне знакомо и я не хотел менять «шило на мыло». Но В 2000 году появилась берёзовая серия Starclassic Performer EFX, и я услышал её плотное и сочное звучание у Кенни Ароноффа (Кеппу Aronoff). Я пошёл на эксперимент, отыграв на Performer концерт в «России» с Филлипом. Выступление записывалось на видео, и я получил возможность оценить звук со стороны. Результат превзошёл мои ожидания, с тех пор я играю на Таmа. Цвет предпочитаю жемчужно-белый или серебристый, так как именно эти цвета хорошо принимают на себя любой сценический свет всех оттенков. Что касается настройки барабанов - всё зависит от контекста. Я люблю тугой пластик, но тех же малых барабанов, разных глубин и диаметров, у меня несколько по ситуации. Сейчас люблю бочку глубокую и низкие тарелки. Рассказ плавно перешёл к теме философии игры. Многие жалуются на непрочность карданов Iron Соbга. Я с удивлением слушаю нарекания в адрес этой серии. Скорее всего, это происходит оттого, что многие барабанщики, особенно молодые, считают нужным воевать с установкой, добиваясь, чтобы всё ходило ходуном. Я так же играл в своё время, а потом понял, что через полчаса игры, ты уже чувствуешь себя, разгрузившим несколько вагонов, и играешь через силу. Откуда здесь взяться звуку? И когда ты со всей силой сжимаешь палочку или давишь педаль, ты не можешь использовать их вес, играешь как бы непосредствeннo конечностями. Получается парадокс: чем сильнее, тем слабее. И наоборот, чем ты расслабленнее, тем сильнее можешь звучать. Я дошёл до этого, просмотрев видео Жака Диджанетта (Jack Dejohnette), а многие это не осознают, устраивают ледовое побоище, у них ломаются педали, летят палочки и колются тарелки. Они полагают: если установка не ходит ходуном, то это не зрелищно. Занимаясь не на «резине», а на настоя щей установке, я предпочитаю работать под драм-машину. Она позволяет сделать мелкий рисунок, что необходимо при игре в медленных темпах. Также важно уметь играть медленно и держать темп и драйв, не загоняя. По молодости мне хотелось играть как можно быстрее, но со временем я понял, что сначала надо научиться играть медленно, а потом придёт и правильная быстрая игра (это касается практически любого инструмента). К сожалению, не все это осознают. Впрочем, не так всё плохо с новым поколением барабанщиков. Приняв участие в работе жюри конкурса молодых барабанщиков на призы Таmа и Zildjiаn, я с приятным удивлением обнаружил, что появилось много молодых талантливых ребят. Казалось бы, сейчас шоу-бизнес с его электрон щи ной не способствует развитию живых музыкантов, но вот они, выходят на сцену и не просто усаживаются за эту фирменную установку, а очень уверенно с ней управляются. Имеют правильный звук, свой почерк. Хочетcя только пожелать всем участникам будущих конкурсов и просто молодым барабанщикам не увлекаться чрезмерно соревнованиями, а самовыражаться настолько, насколько получается. Проверить свои силы очень полезно, но надо помнить: когда начинается спорт уходит музыка, творчество. Если человек умеет играть не очень быстро, но красиво, это лучше, чем играть быстро, но грязно и бестолково. То, что сейчас называется ПОЗИТИВНОЕ ВЫСОКОМЕРИЕ (POSITIVE ARROGANCE), в лице участников Роберта Остролуцкого и Ирины Назаровой, было создано в Лондоне в 2001 году. Дело в том, что в России существует масса групп, пытающихся исполнять англоязычную музыку, и даже те проекты, которые изначально поют на русском, в дополнение делают вариант тех же песен на английском, надеясь повторить успех ТАТУ. Сегодня мало кого вдохновляют настоящие музыканты и настоящее творчество. Удивляет тот факт, что музыканты с огромным опытом, мастерством игры и массой идей пляшут под дудку поп-однодневок. В случае с группой ПОЗИТИВНОЕ ВЫСОКОМЕРИЕ люди шаг за шагом воплощают свою мечту в реальность и добились отнюдь не малого. Итак, поскольку основная концепция проекта - это смешение электронного и акустического звучаний, музыканты занялись поиском барабанщика, в чём им помог небезызвестный журнал NME (New Musical Express). А successful band (released tracks, own video, traveled with concerts abroad) /looking for а powerful drummer, double bass, percussian, nо time waster, singer-sangwriters, please.We need musiciaпs to рlау the material we wrote. На практике такое случается крайне редко, но в данном случае первый же вышедший на связь (Joachim К. Greve) занял вакантное место музыканта. Далее последовали репетиции, многочисленные концерты, запись нового альбома. Немаловажную роль сыграл тот факт, что менеджером группы является англичанин Alan Backmaster. Именно благодаря ему группа получила возможность репетировать в одной из лучших студий Лондона Terminal Sludios (NATALIE IMBRUGLIA, MASSIVE АТТАСК, TRICKY, PLACEBO и т.д.). В 2002 коллектив приступил к записи демо-альбома в лондонской Sludio 99 с известным звукорежиссёром Майком Вестергардом, ранее работавшим с Robbie Williams, STARFISH. По совету Майка мастеринг этого альбома производился на легендарной студии Аbbеу Road, знаменитой тем, что в своё время там записывались ТНЕ BEATLES. Интересен тот факт, что та же аппаратура находится в эксплуатации и по сей день. Именно на ней и был отмастерен альбом «Game of You» группы POSITIVE ARROGANCE. В данный момент музыканты планируют провести ряд концертов в России, а затем отправиться в Лондон заканчивать запись второго альбома. |
| « Bass Guitar Heroes | Русское барабанное пространство (продолжение) » |
|---|
