Русское барабанное пространство (продолжение) |  |
| 14:02:2007 г. | |
Автор: Евгений РЯБОЙ  Как я уже говорил, до определённого момента в этот занимательный процесс были вовлечены джазовые и околоджазовые исполнители. По большей части самоучки, что нисколько не умаляет их достоинства. Поколение технократов, затянутое в омут вражеского искусства, составляло элиту советской инструментально-джазовой сцены. И лишь с началом проникновения в страну рока, с появлением записей групп, сегодня вошедших в историю мировой музыки, начало формироваться поколение музыкантов, практически не имеющих никакого отношения к джазу как таковому. Это разделение музыкантов на джазовых и роковых началось в конце шестидесятых. Конечно, существовали и некие промежуточные формации. В том числе и среди барабанщиков. Новая музыка покоилась на гораздо более жёстком и агрессивном ритме. Это потребовало определённого переосмысления сути драмминга от нашего брата. От того, кто хотел идти вперёд. А многие совершенно не горели желанием. Итак, новое поколение самодеятельных рокеров обосновалось на танцах, в клубах, в художественной самодеятельности. Слово «рок» на официальном уровне употреблять было не принято. Как не очень принято было и упоминать названия групп и исполнителей. Поэтому первые чудом проникшие на отечественные грампластинки записи западных команд были совершенно безымянными. Просто «Вокально-инструментальный ансамбль (Великобритания»>. Написав эти строки, я вдруг подумал о том, что вот такая «обезличка» очень характерна для разного рода тоталитарных режимов, в том числе и коммунистических. Взять, к примеру, один из постулатов марксизма о роли личности в истории: роль эта практически сведена к нулю. А историю творят безликие массы, страшные своим числом и отсутствием персональной ответственности за содеянное... Просто «МЫ»... «МЫ не рабы...» Просто «есть мнение...» А чьё? А оно есть и от него не уйти. Лет двадцать назад мне на глаза попался иллюстрированный альбом, посвящённый прелестям жизни в Северной Корее. Там идея обезличивания была доведена до совершенства. Подписи под фотографиями гласили: «Дирижер дирижирует симфоническим оркестром», «Артистка исполняет песню, посвящённую Великому Вождю Ким Ир Сену» и т.д.Все, конечно, точно знали, кто поёт «Girl». Да и не только это. Истории о музыкальном вакууме тех времён сильно преувеличены. Те, кому это было надо, находили все интересовавшие их записи. Просто это не продавалось в магазинах, как сегодня, а ходило по рукам, переписывалось друг у друга.Итак, как же обновлённая ситуация повлияла на жизнь барабанщиков? Как я уже сказал, барабанщики разделились на роковых и джазовых. Это важная веха. Деление это сохраняется и по сей день. В разные годы различие это варьировалось от резко радикального до весьма умеренного. По сути дела, вповседневной жизни всем нам приходилось играть всё подряд. На официальной сцене не существовало ни джаза, ни рока. Оркестры, именовавшиеся джазовыми, на деле играли эстрадную музыку, аккомпанировали эстрадным певцам, изредка вкрапляя в программу тщательно закамуфлированную американскую музыку. Музыканты, исповедовавшие рок, находились сначала в ещё более тревожном положении. Эта музыка звучала в подвалах, выползая на свет в облике танцевального ансамбля, исполнявшего «шейки», именовавшиеся термином «быстрый фокстрот». Так было в самом начале, пока институт профессионального композиторства не был поставлен популярностью рокмузыки. В такое положение, что игнорировать то, от чего сходил с ума весь мир, стало невозможным. Именно тогда, наряду с бескомпромиссными молодыми рокерами, сколачивавшими свои собственные группы, исполнявшие как оригинальную русскоязычную музыку, так и перепевавшие полюбившийся западный репертуар, советский музыкальный истеблишмент вышел на рынок с новым продуктом, являвшим собой очень умеренную, приглаженную версию западной поп- и рок-музыки. Продукт этот назывался ВИА - вокально-инструментальный ансамбль. По сути, от западной музыки был заимствован только принцип организации музицирования почти каждый участник ансамбля и играл на музыкальном инструменте, и пел. В остальном это явление ничего общего с рок-группами не имело. Протест был искусно подменён советской патетикой, музыканты, одетые в одинаковые костюмы, чинно стояли на сцене, изредка шевеля головами в такт музыке... И даже баланс звукозаписи был перевёрнут с ног на голову, что стало стандартом на долгие годы: голоса звучали раза в два громче инструментов. Когда я начинал играть в первой половине семидесятых, подобные ансамбли считались полным отстоем в среде таких же тинейджеров, каким был я. Но тем не менее музыканты из подпольного рока, пробавлявшегося на институтских «сейшенах», могли плавно перекочевать на работу в совколлектив. Ведь там были деньги. А деньги, товарищи, ещё никто не отменял!В ВИА на барабанах играли разные ребята - поначалу большинство из них имело джазовые корни, Т.К.совверсия рок-группы не была столь жёсткой и потренировавшийся джазмен мог органично вписаться в эту незатейливую картину. И вообще, к началу семидесятых уже сформировалось явление, которое можно именовать «советским эстрадным музыкантом». Это совершенно отдельная история. Не имея возможности на практике воплощать свои амбиции или не имея для этого веских профессиональных оснований и мотиваций, большинство музыкантов переходило на облегчённый режим существования. Не обременяя себя пытливостью ума, они просто работали в ресторанах, служили в многочисленных концертных организациях страны, играя совэстраду. Через какое-то время пристрастия молодости забывались, но подобного рода музыкант мог ещё долго именоваться джаз- или рок-меном, по старой доброй памяти. Таким образом, в толще лет растворились тысячи и тысячи барабанщиков, подававших в своё время большие надежды. В этом нет ничьей вины. Просто слишком велик разрыв между тем, что звучит на записях наших кумиров и нашей же повседневной исполнительской практикой. Это и сегодня так! Подобное несоответствие способно раздавить даже очень способного человека. И несоответствие это чудовищно своей полнейшей безысходностью, что, впрочем, в то же самое время абсолютно логично вытекает из законов и обычаев свободного рынка, к коему мы все так активно стремились. И кстати, в котором многие музыканты и существовали уже задолго до начала перестройки.Итак, поговорим об этом подробнее. Любой музыкант... да, конечно, любой! Но сейчас о барабанщиках. Так вот, любой барабанщик, начиная свою карьеру, безусловно, находится под влиянием того или иного направления музыкальной культуры. Именно это стимулирует рост его исполнительского потенциала. Сначала шок от игры ансамбля на танцевальной веранде. Магия живого исполнения. Затем битлы и т.д.Потом школьный ансамбль, самодеятельность в ДК какого-нибудь завода, те же танцы... Но затем, если человек, выдержав какую-то конкуренцию и, возможно, получив образование, выходит на профессиональную сцену, всё становится на свои места. Кумиры молодости, которым ты подражал, чью музыку даже удавалось худо-бедно воспроизводить на танцах и на сэйшенах, потихоньку растворяются в дымке лет. Вот тут-то и начинается борьба с самим собой длиной в жизнь. И совершенно неважно, что ты любишь - джаз или рок, латино или фанк. Деньги в нашей стране (а как теперь уже выяснилось, и в любой другой) всегда платили, платят и, думаю, будут платить за другое. Лишь отдельным выдающимся личностям удавалось за всю историю отечественной поп-, рок- и джазовой музыки сохранить и какое-то время удерживать этот хрупкий баланс между зарабатыванием денег и воплощением собственных творческих амбиций. А уж среди нашего брата-барабанщика этим могут похвастаться единицы, и то на очень непродолжительных временных отрезках. Именно это сгубило в прямом и переносном смысле многих наших коллег. Именно это несоответствие внутреннего и внешнего миров вело к злоупотреблениям алкоголем и наркотиками, к нервным расстройствам, прощанию с профессией, самоубийствам. Я не ошибусь, если скажу, что в той или иной степени с проблемой этой в разное время сталкивался любой барабанщик. Да и посудите сами!Вот ты вырос на арт-роке, слушал там этого, того...ну, все вы знаете... А потом должен аккомпанировать советские песни. Кстати... ничего плохого-то в этом нет. Да и песни, если разобраться, были совсем не плохие (тогда). Может, и не хуже, чем многие ИХНИЕ... Но ты учился на другом! Может, они интересны мелодически, гармонически, но там негде проявить себя барабанщику! Своего рода двойная жизнь становится нормой. На работе он ответственный исполнитель совэстрады, а вне работы - отчаянный любитель, скажем, хард-рока. Барабанщик, если эта ситуация психологически не уничтожает его совершенно (тогда начинается апатия, пьянство, больница Ганушкина), принимается искать выход из тревожной ситуации. Искать то, что сейчас называется ёмким словом «проекты». А тогда это были институтские вечера, где играли рок, или немногочисленные джазовые фестивали и кафе, где играли джаз ("Кафе Молодёжное», «Аэлита», «Олимпиада», «Синяя Птица») для джазменов. Все эти виды музицирования носили весьма временный характер. А нет ничего более дискомфортного, чем нестабильность. Сегодня это произошло, а завтра - никто не знает. Очень немногим хватало сил создавать новые ансамбли, играть настоящую музыку за копейки, а то и бесплатно, с одной лишь целью - с целью реализации того, что сочинялось И требовало выхода, что нарабатывалось часами занятий. Бесчисленное количество барабанщиков успокоилось в ресторанах, изредка поигрывая джазок в первом отделении, порой в очень сомнительной компании, в филармонических коллективах, бороздивших просторы нашей необъятной Родины в погоне за «палками» И за поездками на «фонды», В цирках и народных оркестрах, на графике в Москонцерте и в военных оркестрах... Многие забыли, с чего начинали, многие превратились в музыкантов, не слушающих музыку. Это очень обидно. Но это всё члены нашей большой барабанной семьи. Это часть нашего мира. И это те, о ком данная работа.Ну, а что же другие, пытливые и инициативные? Ищущие, уважающие свою профессию и себя в ней? Лучшие из лучших, составляющие гордость нашего барабанного мирка? Те, кто дома слушали бибоп, а играли «МУРКУ» в кабаке, кто фанатели от джаз-рока, аккомпанируя патриотические песни? Они сумели выдержать вечный психологический стресс (не все и не всегда). Сумели сохранить стремление к самосовершенствованию (многие не до конца). Нашли в себе силы совмещать несовместимое и выходить на сцену тогда, когда можно было просто отдыхать и пить водку, чтобы отдать себя барабанам и любимой музыке хотя бы тогда, когда эту редкую возможность предоставляла им судьба-злодейка. Была и ещё одна форма существования музыканта. Её можно назвать своеобразным музыкальным диссидентством. Обоснование принципиального «ничегонеделания», так любезного сердцу каждого русского, сводилось К констатации невозможности творить в условиях тоталитарного режима, не дававшего выход созидательным устремлениям индивидуума. Подобного рода жизненная позиция обнаружила свою полнейшую несостоятельность несколько позже, с приходом демократии, когда всё стало можно. Многолетняя «заточка» под беспощадную критику не оставила шансов приверженцам этой теории - творческий потенциал (если таковой имелся) был безвозвратно утрачен. Конечно же, диссидентство политическое, зародившееся в шестидесятые, имело вполне конкретные корни. Взросло оно на останках хрущёвской оттепели... Что-то уже не туда... Но по сути своей любое подобное движение деструктивно. Так же как деструктивна коммунистическая бескомпромиссность, долгое время служившая своеобразными шорами для миллионов советских людей. Творец вне политики. Именно поэтому у Шостаковича и Королёва не было потребности в борьбе и политических играх. Их светлые головы были заняты гораздо более важными для человечества (и, естественно, для них самих) вещами. И именно поэтому мои преференции всегда на стороне СОЗИДАТЕЛЯ.НО, вернёмся к нашим бара... барабанам. А барабаны, являясь инструментом очень физиологичным, сильно отличаются в этом плане от всех остальных. Именно поэтому к желанию играть любимую музыку ещё, говоря о барабанщике, следует добавить и простую физиологическую потребность играть в полную силу, используя все динамические возможности инструмента, получая чисто физическое удовольствие. Так что же со всем этим делать? Да ничего! Надо осознать, что нам, простым солдатам барабанов, скорее всего не удастся изменить эту ситуацию кардинально никогда. Сегодня, когда мы живём в свободном, открытом обществе, у каждого есть шанс попытать счастья в других странах. Можно учиться в лучших колледжах мира (даже бесплатно, при наличии настоящего таланта), можно поехать в Нью-Йорк и попробовать свои силы в условиях суровой конкуренции. Но в любом случае, наверное, лучше просто трезво смотреть на вещи, не ожидая чудес, но и не забывая того, что, собственно, составляет соль нашего искусства. Позитивное и серьёзное отношение к любой работе - характерная черта профессионала. Всякие проявления негатива разрушают личность. А положительные моменты есть в любой музыке. Надо просто их обнаружить и на них сосредоточиться. Слава Богу, сейчас нам есть что посмотреть и послушать (в первую очередь тем, кто живет в Москве). Это стимулирует процесс роста. И пускай то, к чему вы стремитесь, находит выход на концертные площадки довольно редко, это всё-таки случается, и ради этого все мы и живём. На моём веку было много барабанщиков, по тем или иным причинам (веским и не очень) оставивших свою профессию. Наверное, кому-то и имело смысл это сделать. Но подъём железного занавеса со многими сыграл злую шутку. Немало из нас ушли в бизнес, в другие профессии, уехали на чужбину, стали успешными дельцами или так и не нашли себя. Но у каждого в глазах осталась неизбывная тоска по тем временам, когда они имели возможность веселить народ, ударяя в барабан. Так что, друзья, не сдавайтесь, продолжайте работать над собой. Бросить всё очень легко, а вот начать снова - почти невозможно. Свидетельством тому - сегодняшние реинкарнации ВИА семидесятых. Факт как таковой имеет, безусловно, положительную окраску. Есть спрос, есть публика. Но это всего лишь видимая часть айсберга. А сколько их там, в ледяной воде, через годы осознавших всю тщету погони за вожделенным благосостоянием, день за днём уничтожавших то, к чему всегда стремилась душа! И многие сегодня хотят и пытаются вернуться. Но их места уже заняли другие. Молодые, отважные, готовые научиться всему тому, чему не могли или не хотели научиться их предшественники. Готовые прислушаться к себе и идти до конца, если действительно не могут иначе. Да, вот ещё. Сдаётся мне, что преподавание игры на барабанах в наших учебных заведениях слишком оторвано от действительности. Ребята играют какие-то затейливые джазовые соло, разучивают сложнейшие полиритмические штуковины, учатся быстро шевелить двумя педалями и т.д. Все это, без сомнения, вещи серьёзные и нужные. Но, к сожалению, не предметы первой необходимости. Посудите сами, ну сколько в стране фьюжн-групп, функционирующих на постоянной профессиональной основе? Их нет! А сколько джазовых оркестров? Ну пяток от силы. А сколько...Да что там, сами знаете. Именно поэтому, кроме далеко идущих планов и сверхзадач, стоит больше уделить внимания основам того, с чем скорее всего придётся столкнуться молодому барабанщику в повседневной практике. Я говорю о владении основами аккомпанемента в различных стилях, включая танцевальную музыку и нашу родную эстраду. Такой способ обучения немного охладит горячие головы, даст ребятам понять, что именно это ожидает подавляющее большинство из них. А уже потом всё остальное, то, к чему стремятся творческие личности. То, что может достичь каждый, кто вложит в это частичку себя, своего таланта и упорства. Но сначала - профессия, если хотите, ремесло.Систематическое образование по классу ударной установки появилось в СССР в середине семидесятых. Тогда, когда в училище им.Гнесиных открылось эстрадное отделение. А вслед за этим эстрадные отделения выросли как грибы ещё в целом ряде московских и периферийных учебных заведений. С одной стороны, это стало результатом деятельности энтузиастов-педагогов, сумевших убедить официальные органы в необходимости образования не только академического, а с другой огромное количество эстрадных коллективов по всей стране нуждались в исполнителях образованных. А образование - это, в понимании кадровиков из филармоний и функционеров из Министерства культуры, прежде всего бумажка. И вот тогда потянулись в музыкальные училища косяки барабанщиков с кровно заработанными деревянненькими. Новый закон не разбирал. Учиться обязаны были все - от мала до велика. Среднее специальное образование стало обязаловкой для всех эстрадных музыкантов, в том числе и для барабанщиков. Конечно, большинство не горело желанием учиться, особенно ветераны, люди, которым учиться было уже поздновато (хотя учиться никогда не поздно). Вот тогда денежек просыпалось изрядно. За взятку можно было всё: поступить, сдать экзамен, зачёт... Так оно и работало. Кадры ковались основательно. На протяжении тех лет, о которых мы говорим, ситуация с творческими возможностями варьировалась и, я бы даже сказал, весьма разнилась от периода к периоду. Однако можно совершенно однозначно утверждать, что в конце шестидесятых - начале семидесятых ничего хорошего для творческой личности в стране предусмотрено не было. А уж тем более для творческой личности-барабанщика (что уже звучит довольно забавно). Самые что ни на есть продвинутые барабанщики играли на танцах по четыре часа за пятёрку и халтурки за те же деньги (ну, может, за червонец). Перед революционными праздниками и Новым годом, как и сегодня, количество халтур возрастало. Творческие личности старались набрать их побольше (по две - три в день). Причём это - днём, а вечером можно было ещё зацепить кабак. А в семидесятые годы, годы расцвета социализма, в годы, когда была принята брежневская конституция (1977), годы когда дешевый портвейн стал национальным напитком, кроме всех негативных явлений агонизирующего советского строя (получивших впоследствии название «застой»), происходили также события вполне позитивного характера. Я говорю, естественно, о музыкальной жизни. В частности говоря о барабанах, следует упомянуть, что на смену восточно-германским барабанам Trowa в Союз начали поставлять вполне профессиональные инструменты английской фирмы Premier. Барабаны Premier можно было свободно купить в розничных магазинах. Стоили они, конечно, дороже своих немецких собратьев, но тем не менее очень многие барабанщики нашли возможность приобрести их. Впоследствии, всё в те же золотые семидесятые, Premier составил достойную конкуренцию ужасающим соцпроизводителям ударных инструментов - компаниям Tacton (всё из той же ГДР), Amati (из ЧССР, непонятно почему получившей имя великого скрипичного мастера) и вершине социалистического барабанного кошмара - советcким заводам: им.Энгельса (созданного на базе завода примусов) и Рижского. Несмотря на явное превосходство продукции Туманного Альбиона, она была постепенно выдавлена вышеупомянутыми производителями. И Premier продолжал поступать в Россию только через безналичные каналы для обеспечения многочисленных номенклатурных оркестров. И сегодня можно обнаружить не только барабаны, но и литавры, маримбы, вибрафоны Premier тех времён во многих коллективах. В своё время этот факт сыграл, несомненно, положительную роль в развитии барабанов в нашей стране. Кроме того, во второй половине семидесятых на официальную работу в концертные организации страны были приняты сразу несколько коллективов, игравших джаз и фьюжн. До того музыканты этих коллективов находились, как правило, на официальной службе у звёзд эстрады, аккомпанировали им, изредка получая возможность для самовыражения в виде вступительного инструментального номера в концерте гастролёра. Или работали в ВИА, где аранжировщики с успехом «прицепляли» 1 американские вступления и коды к советским песням. Или вели полулегальное существование, как многие рок-команды. Несмотря на репертуарные ограничения, выдвигаемые этим коллективам со стороны концертных организаций, исполнялось всё, что считалось нужным. Проконтролировать этот процесс, как вы понимаете, невозможно. Во всех этих коллективах трудились, естественно, барабанщики. Как раз те упорные и пытливые, которые были в конце концов вознаграждены за свою преданность настоящей музыке. Теперь они играли её постоянно, получали за это приличные деньги. Не все концерты были одинаково значимыми: гастрольный план предусматривал обеспечение джазом птицефабрик, домов престарелых, зон и.т.д. Тем не менее это были концерты той музыки, к которой они стремились. Но ещё более важным является тот факт, что коллективы эти постоянно гастролировали по стране, давая тем самым возможность многочисленным нашим коллегам видеть процесс живьём. А это не заменишь ничем! И тогда это стало мощным толчком для активизации барабанного процесса по всей стране. Мир академических ударных в семидесятые тоже менялся довольно ощутимо. Во-первых, в начале десятилетия со сцены окончательно сходит четырёхрядный ксилофон. То есть прекращается повсеместное обучение игре на этом инструменте, как в музыкальных школах, так и в училищах и консерваториях. Естественно, те, кто посвятили этому чудесному инструменту с неповторимым колоритом годы жизни, продолжали (а быть может и до сих пор продолжают) на нём играть, но из профессиональной оркестровой и ансамблевой практики он постепенно исчез. Это стало в конечном итоге результатом интеграции нашей барабанной жизни в мировые процессы. То же можно сказать об учебном репертуаре академических ударников. Наряду с классическим скрипичным репертуаром и репертуаром для различных народных инструментов (всё, конечно, в переложении для ксилофона), в программу обучения прочно вошли произведения, написанные западными композиторами уже непосредственно для ударных. Обращение серьёзных академических композиторов к нашим инструментам, до того игравшим в основном прикладную роль, стало лишним свидетельством перемен на серьёзной академической сцене. Советские композиторы тоже не остались в стороне - их взоры обратились к ударным. И ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского, созданный в середине семидесятых, стал неутомимым пропагандистом камерной музыки (написанной специально для этого коллектива) для ударных как отечественных композиторов, так и западных. Продолжали победное шествие по стране вокально-инструментальные ансамбли, работали рестораны, атмосферу которых трудно понять сегодняшнему поколению (разве что отправиться на Брайтон?) ведь сегодня вряд ли увидишь в ресторанепьяных тёток, отчаянно колошматящих друг друга «шузами на подмешве», на танцплощадках в портвейновом угаре «чукалась урла» под звуки рок-н-ролла (и никто, кстати, слова не говорил). Всё так же исправно функционировали военные окестры, в лучших из которых проходили службу выпускники консерваторий и затем, несмотря на увещевания военных дирижеров, расписывавших прелести сверхсрочной службы (бесплатное мыло и т,д,), уходили на гражданку в оркестры симфонические и эстрадные.Проведение подпольных концертов к концу семидесятых стало (на радость любителям рока) довольно прибыльным делом для организаторов и для музыкантов, по крайней мере в Москве. Прибыльным И опасным. Дело могло обернуться просто приводом В милицию, но могло стать и уголовным. К началу восьмидесятых ситуация сложилась критическая.Видимо, это стало причиной поиска дельцами от музыки новых, более легальных путей организации концертной деятельности популярных команд, всё ещё именовавшихся ВИА, Задача состояла в обосновании системы оплаты концертов коллектива. Иными словами, существовавшие концертные ставки могли удваиваться (в случае сольного концерта), вместо вокально-инструментальной ставки могла начисляться камерная (более высокая), существовали также надбавки за мастерство и гастрольная надбавка, При умелом подходе хороший администратор мог заставить все эти скрытые возможности работать на благо исполнителя. Кроме того, были пресловутые «фонды». Всё это, конечно же, не могло не стать объектом пристального внимания ОБХСС. Ну, что ещё поделывал наш брат-барабанщик в те далёкие годы? Конечно, обеспечивал периферию палками, пластиками, тарелками. В те времена на чёрном рынке фигурировали английские тарелки Zуn и очень популярные Paiste (самые известные серии - 2002 и 602). Уже позже стали появляться Zildjiаn современных серий. Но всё это только с рук. Некоторые наши московские коллеги выезжали на гастроли с чемоданами палок, чехлами, полными тарелок, а возвращались налегке, даже без барабанов. И всем было хорошо. Вот так и жили вплоть до перестройки, с приходом которой жизнь в стране стала стремительно меняться, что немедленно сказалось на формах существования русского барабанного пространства. |
| « Александр Филоненко: размышления о барабанах | По страницам программы "Сундук с пластинками" » |
|---|
