Автор: Георгий АВЕТИСОВ «Он был маленького роста, похож на круглолицего ребенка. Мы обожали следить за ним, не подходя близко. Вокруг него всегда были птицы. Его окружали маленькие птички.» (отрывок из представления QUODIA) Лет пять назад я случайно услышал диск Трея Ганна (Trey Gunn) «The Third Star». Потрясающе! Оказывается, этот парень и сам, без KING CRIMSON, делает офигительную музыку. Энергия, пронзительность, внутренняя страсть, женский вокал с шаманскими рыками и потусторонними завываниями –– там было всё, но был и глубокий интеллект. Если CRIMSON — это многотомный роман, то творения Ганна — яркие небольшие рассказы, где главным героем является напряжённый ритмический рисунок, который, проходя сквозь всю композицию, буквально вдалбливается, создавая ощущение оцепенения и вводя в некий транс. Ганн любит семидольные размеры и тритоновые сопоставления (где-то ухмыляется Фрипп! (Robert Fripp)), но круг роковых образов сменился у него на более абстрактные и медитативные построения; звучание смягчилось, роль гитары в аранжировке понизилась до неприличия – и из всего этого получился проект с загадочным названием QUODIA.
…12 июня 2003 года. Из здания концертного зала «Россия», где проходил концерт KING CRIMSON, я вышел в состоянии нервного оцепенения. Пространство вокруг меня искривлялось, спёртый летний воздух зловеще звенел, проходящие мимо
серыми призраками пересекали газоны, теснились и терялись на фоне багровых кремлёвских стен. Неведомая сила потащила мои ослабевшие ноги в «Китайский лётчик». Мимо с загадочной улыбкой промелькнула волосатая голова Бочко и исчезла в подвале клуба. Я последовал за ним, и в первом же зале — невероятно! — увидел самого Белью (Adrian Belew), активно подбивающего клинья к какой-то девице. От переполнявших меня эмоций я бухнулся на колени и прополз между столиками с возгласами: «Вы великий музыкант!» Позже я понял, что он парил ей о том, что он известный музыкант, а она скептически слушала его до тех пор, пока не увидела моё необычное поведение, явно повысившее акции кримсоновского фронтмена. На внутренней веранде я обнаружил Пэта Мастелотто (Pat Mastelotto), сидевшего в компании российских музыкантов. Те ловили каждое слово маэстро, некоторые записывали. А где же Трей Ганн? Заглянув в дальний зал, я увидел такую картину: у стойки бара, совершенно один, грустно сидит флегматичный Трей Ганн, а перед ним стоит пустой бокал из-под пива. Увидев как я пытаюсь броситься ему на шею, музыкант забеспокоился и заёрзал, но после моих объяснений вымученно улыбнулся и даже согласился поговорить. Я заказал два по пятьдесят «Гжелки», официант неловко подал – лимон свалился на стойку. Трей взял себе рюмку с упавшим лимоном и мы выпили. Тогда, год назад, он выглядел выжатым, как тот упавший лимон, был погружён в себя и неразговорчив. Этой весной Ганн опять появился в Москве, уже с проектом TU (с барабанщиком Мастелотто). Я передал ему газету со статьёй. Ганн вспомнил меня, с интересом повертел в руках тот номер «Мосправды», но поговорить тогда не удалось. И только в этот раз судьба была на моей стороне. Он окончательно оттаял и показал себя приветливым и интересным человеком. В проекте QUODIA участвует американский мультиинструменталист, звукорежиссёр и продюсер Джо Мендельсон (Joe Mendelson). Представление называется «Arrow» . Это семичастная программная
сюита, в основе которой лежит сочинённый Треем текст. «Arrow» — это магия звуков, слов и изображения. Это потоки воды, река, текущая с неба; голоса птиц; беспорядочные акценты на отдельных словах, внезапно взрываемые хаотичными терциями, извлекаемыми из Warr guitar. Мендельсон пальцами играет на электронных барабанах Ensoniq, из которых извлекает множество различных ударных оттенков и обертонов. Стучащие звуки превращаются в фортепианные басовые регистры, начинающие закольцованную последовательность восьмыми в до миноре, потом все это опускается в ля минор, потом в фа-диез минор, а дальше ещё ниже, и начинает распадаться на разные октавы и регистры, а затихает на одной ноте до в басу.
Вот что Мендельсон говорит о создании проекта QUODIA: «Всё началось с истории, с
сюжета, который написал Трей. Мы начали создавать видео и музыку, которая обволакивала бы этот текст. Мы пытались создать нечто в четырёх измерениях, как театральный спектакль.
В процессе работы мы открыли очень много интересных вещей
— у нас не линейное повествование, а нечто вроде спирали». «Держитесь от него подальше, говорили они. Хотя всем было известно, что он был для нас большой удачей. До такой степени, что многие люди приносили ему еду.»
(отрывок из представления QUODIA) …14 октября 2004 года. Я ожидаю Трея Ганна, уже уволенного из KING CRIMSON, в фойе радиостанции «Эхо Москвы», где у них с Мендельсоном прямой эфир. Музыканты появляются в сопровождении Ольги Мукачевской и Никиты Калашникова из GreenWave Music. Мендельсон сразу же удаляется с молоденькой переводчицей, а мы, подгоняемые неприятным осенним ветром, вчетвером бредём по Арбату в поисках места, подходящего для разговора.
Трей говорит, что проголодался, и его устроит любое, самое демократичное заведение, но не «Макдональдс». Я предлагаю «Му-му». Эта харчевня встречает нас длинной очередью, в которую мы покорно встаём и проводим в ней ближайшие полчаса. Естественно, никто вокруг и не подозревает, что среди нас – мировая знаменитость. Трей с интересом разглядывает через стекло прохожих, уличных музыкантов, бомжей, бродячих собак. У одной из них больная лапа. Мы говорим о сострадании и жалости. Ганн говорит, что: «… жалея кого-то, будь то собака или человек, ты жалеешь в нём самого себя, и нельзя в это уходить глубоко». «Однако, – добавляет Ольга, – не научившись жалеть себя, ты не научишься сопереживать окружающему тебя миру и
любить его». Подходит наша очередь, и Трей Ганн выбирает следующие блюда: порцию тёртой свеклы, картофельное пюре, жареную семгу с гарниром, компот и маленькую бутылку минералки без газа – после чего с аппетитом всё это ест. Дождавшись, когда маэстро закончит жевать, я начинаю беседу.
Что такое QUODIA? Как Вам пришла идея создать такой минималистический, даже в чём-то эмбиентный проект?
Всё началось с того, что мы с Джо хотели работать вместе и создать что-то, чего раньше никогда не делали. Мы решили использовать все элементы, с которыми ранее сталкивались, и объединить их вместе. Например, визуальные образы объединить с текстом.
Ваша музыка самодостаточна, для чего Вы используете столько текста?
Текст, который я читаю, был основой всего, с этого всё началось.
Вы вместе работали в TREY GUNN BAND. Кому принадлежит идея этого проекта, и почему именно с Мендельсоном, а не с другим музыкантом?
Это просто выросло между нами. Так получилось, что всё произошло само по себе, естественным путём. Нам так понравилось, когда удался первый кусок этой сюиты. До этого мы делали большое количество вещей, и они были вовсе не так хороши. Но нам очень хорошо работается вместе. Скорее всего, мы любим одни и те же вещи.
«Arrow» — это первая законченная форма, представленная на суд публике?
Да. Вообще, необъяснимое количество времени и работы было потрачено на эту идею. Например, шестая часть концерта. Работа над ее визуальной частью заняла месяц моей жизни, чтобы всё там соединить и объединить.
А что такое «Quodia»? Что это за слово?
Оно не английское и не латинское. Оно звучит по-латыни, но я не нашел никаких объяснений. «Quo» и «dia» – отдельно – это, может быть, и слова, но вместе они не несут никакой смысловой нагрузки. Просто нечто, возникшее
у меня в мозгу.
После посещения концерта у меня осталось впечатление, что это не рок, не джаз-рок, не прогрессив – то есть, не те жанры, которые близки вашему творчеству, а скорее… психоделия?
Да, это и не джаз-рок, и не рок. Я понимаю, что имеется в виду под словом психоделия. Для нас оно обозначает отсутствие фокуса на чём-нибудь, то есть, как пространство перед тобой. Мы пытаемся создавать новый музыкальный язык, потому что тот язык, который существовал последние тридцать лет, не годится для реализации
задачи, поставленной нами перед собой.
Какое у Вас музыкальное образование?
Я учился музыке в Университете Орегона, по классу композиции. Я играл на пианино, потому что не считал тогда гитару реальным инструментом.
Неужели? И сколько
лет Вы учились?
Пять лет.
Как Вы пришли к гитаре?
Я был, правильнее сказать, недостаточно знаком с гитарой. Когда я учился в университете, я играл в панк-рок команде…(Калашников.) Какие интересные подробности!
А когда Вы услышали KING CRIMSON? Какая это была композиция, если Вы помните, и какое на Вас это произвело впечатление?
«Discipline». И не композиция, а целиком
весь диск. Это первое, что я услышал из KING CRIMSON. Я понял, что это самая невероятная вещь, которую я когда-либо слышал!
И как Вы попали-таки туда работать?
(Многозначительно, подчеркнуто.) Это тайна! (Смеётся.) Я познакомился с Робертом. Это всё.
Вы работали в KING CRIMSON, у вас есть TREY GUNN BAND, дуэт TU с Мастелотто, QUODIA; в России Вы играли с Инной Желанной. С кем вам больше понравилось работать?
Мне нравится играть со всеми, потому что никакая одна вещь и никакой один проект меня
не удовлетворяют, мне хочется как можно больше. С Пэтом мы собираемся в тур на месяц, в ноябре.
Возможна ли такая ситуация, когда ты ходишь на работу, играешь с отличными музыкантами, но не находишь с ними какого-то человеческого, личностного контакта?
Это звучит очень депрессивно. (Смеётся.) Нет, мне это не нравится, и я бы не смог так работать. Когда ты играешь музыку, то всё основное время ты с коллегами либо кушаешь, либо едешъ в поезде, либо собираешь свои вещи. Поэтому хочется, чтобы люди, которые тебя окружают, были теми, кто тебе симпатичен. Я не могу играть с тем, кого я ненавижу.
Даже если будет крупный финансовый интерес?
У меня никогда не было этого искушения. Но я попробую. (Смеётся.)
(Калашников.) Может, с тобой?
Перестань! (Я
смущаюсь, а Никита переводит Ганну эту шутку.)
Это будет очень дорого стоить! (Все смеются.)
Какое место в концерте занимает импровизация?
В моей музыке присутствует достаточно много импровизации. Например, есть место, когда появляется голубой и зелёный бамбуковый лес, и нет голоса, и всё звучит как современный струнный квартет – как Шенберг, Мессиан. Если вы помните этот момент — это полнейшая импровизация. Но есть такая ловушечка, и она
заключается в том, что видео не импровизирует. Когда ты имеешь дело с музыкантами, можно играть больше или меньше, длиннее или короче, быстрее или медленнее, а с видео не договоришься. Мы ещё не поняли, как с видео договариваться. У нас есть начало и конец, но в середине – всё, что угодно. Это ограниченная импровизация, ограниченная по времени. Теперь о тексте. Иногда он тоже меняется, то есть, я говорю какие-то вещи, которые не совпадают с основным текстом. Поскольку ключевые слова появляются в определённое время, они совпадают с тем, что я говорю. Обязательно должно быть некое совпадение по времени, конечно, не один в один, но
приблизительно рядом.
В России среди музыкантов существует поговорка, что лучшая импровизация та, которая подготовлена заранее.
Это можно понять по-разному. Может быть, это значит, что ваша импровизация ужасна, сыграйте мне лучше кусочек музыки. И что реальная настоящая импровизация это когда никто не должен знать, что произойдет, например, как у нас с Пэтом: мы выходим на сцену и понятия не имеем, что будет дальше. Мне это очень нравится!
Так было в Москве на концерте TU?
Да. Всё, что происходило — мы просто играли. Это
было второе выступление. Первое было в Питере.
То есть, это была чистая импровизация?
Настолько чистая, насколько я это себе представляю.
Вы из Сиэтла. А знаете ещё одного великого музыканта из Сиэтла?
Я живу в Сиэтле, но я из Техаса. В Сиэтле огромное количество известных музыкантов. Ты имеешь в виду кого-то конкретно?
Хендрикса (Jimi Hendrix)!
Хендрикс, да. А Билл Фризелл (Bill Frisell)? Ты знаешь Билла Фризелла?
Знаю, но не очень его люблю (Смеюсь.)
Да… Нет, я понимаю тебя.
Почему вы выбрали гитары Warr?
Потому что пианино, бас, обычные гитары — всё, на чём я играл раньше –– это были ошибочные инструменты. Только с гитарой Warr я понял — это то, что надо!
Я могу сделать действительно то, что хочу сделать.
Каждый новый инструмент требует много времени. Вы долго её осваивали?
Я думаю, чтобы реально освоить гитару Warr, нужно примерно лет сто.
Существуют какие-то школы обучения игре на этой гитаре?
Нет ни обучения, ни конкретных школ. Хотя, говорят, есть какой-то парень в Бельгии, который учит, но лично я ни у кого не учился. Есть просто учителя. Многие джазмены используют гитары Warr. Я нахожусь в процессе обучения,
но нет никого, кто бы меня научил.
А как Вы занимаетесь? Гаммы, арпеджио, секвенции, гармонические или ладовые последовательности?
Мои занятия? Это гармонические секвенции. У меня есть различные упражнения, но вот импровизация… Если ты импровизируешь, то это уже не упражнения. Когда импровизируешь, то дело и не в технике. Для меня, по крайней мере. Если я импровизирую, то я уже не занимаюсь.
Сколько часов в день нужно заниматься, чтобы поддерживать такую форму?
Сейчас я не особо много занимаюсь, честно. Но на протяжении долгих лет я играл по восемь часов в день.
(Мукачевская.) В России есть поговорка: репетируют те, кто не умеет играть.
А в Америке есть другая: тех, кто не умеет играть, и не учат! (Все смеются.) Единственное, для чего нужно заниматься — ты учишься хорошо владеть инструментом.
Вы какую-нибудь музыку слушаете?
Сейчас не очень много. Когда я занимался два с половиной года этим нашим проектом, то я старался не слушать музыку и не смотреть видео, чтобы не было никакого воздействия извне.
Кого из русских композиторов Вы можете назвать?
Шостакович, конечно же… (Задумывается.) Больше не могу, мозги перегорели! Струнный квартет нравится.
(Мукачевская.) Вот сегодня Шнитке послушаем.
Что Вы скажете российским музыкантам, желающим выйти на мировой рынок?
Мне кажется, что в наше время практически невозможно стать профессиональным музыкантом, даже в Америке. Поэтому я не знаю, как помочь русским музыкантам, я даже американским не могу помочь! Но ты говоришь просто об успехе?
Не просто об успехе,
а о том, когда человек знает, что он делает, и он уверен в своём творчестве, и в то же время, хоть как-то интересен и востребован.
(Задумывается.) Я вообще не понимаю. Такое количество музыкантов, такое количество производителей фильмов, почему кто-то должен взять и начать тебя слушать? Разве что у тебя будет что-то действительно уникальное. Очень велико количество претендентов, слишком сильно соревнование. Но если у тебя есть собственное видение, тогда нет никакого соревнования!
Трей Ганн подписывает мне фотографию и спрашивает, на чём я играю. Отвечаю, что на клавишах, но много лет назад переиграл руки. Он показывает на свою правую кисть и говорит, что
у него тоже проблемы с рукой, но он пьет аспирин и ему помогает. Мы выходим на улицу. Старый Арбат дик и суетлив. Немного похолодало, и Ганн натягивает на уши вязанную шерстяную шапочку. Позже вечером у него культурная программа — консерватория. Я благодарю Трея за интервью, и уже напоследок он говорит, что весной опять собирается в Россию.
Автор выражает благодарность Ольге Мукачевской, Никите Калашникову и Полине Кордик за помощь в подготовке материала. |
