Brian Travers: я не делю рэгги на белый и черный

06:06:2006 г.

Автор: Григорий ФЕЛЬДМАН

UB40 – самая заслуженная и стабильная группа британской рэгги-сцены. Их двадцать два альбома продались в количестве 50 миллионов экземпляров, в коллективе играют и поют восемь человек, при этом состав остаётся неизменным.Они вышли из андерграунда в начале 1980 года, благодаря THE PRETENDERS, которые взяли UB40 в тур в качестве разогревающей группы. Во время этих гастролей на маленькой фирме Graduate вышел дебютный сингл UB40. Это были две политические песни – первая, «Food For Thought», представляла собой размышления о нищете людей в странах третьего мира, а во второй, «King», UB40 оплакивали Доктора Мартина Лютера Кинга. Нынешним летом UB40 выпускают новый альбом «Who You Fighting For», в котором тоже политики хватает, а звук приближен к «рутсовой» лаконичности самых первых записей.

Брайан Трэверс (Brian Travers) начинал трудовую карьеру, работая электриком, но уже без малого 30 лет играет в UB40 на саксофоне. Помимо своих прямых обязанностей Брайан аранжирует все духовые инструменты в композициях группы, работает над концертным видеоартом. Вместе с Али Кэмпбеллом (Ali Campbell), певцом и гитаристом UB40, он основал лэйбл Oracabessa Records, продвигающий ямайских рэгги- и дансхолл-певцов: Трэверс и Кэмпбелл накладывают голоса ямайских легенд на современный 2step и другие электронные танцевальные стили. Мы задали Брайану несколько вопросов о новой пластинке, о его инструменте и о рэгги в целом.

MUSIC BOX: Что побудило вас записать альбом, возвращающий слушателя к саунду ранних UB40 и политической ипостаси группы?

ВТ: Мы начали работать над этим альбомом в ноябре 2004 года. Наши предыдущие четыре пластинки были настоящим буйством технологий – мы использовали много компьютеров, сэмплеров и эффектов. Там было очень много звуков, может быть даже чересчур много. Песни рождались прямо в студии. В общем, мы решили, что это абсолютно бесполезная ерунда – все эти современные штучки, и сделали упор именно на саму музыку, без технологических наворотов. Мы хотели вернуться к тому, с чего начинали когда-то. UB40 относится к тем группам, которых собственные результаты обычно не удовлетворяют, но этот альбом – исключение. Мы очень долго готовились к тому, чтобы пойти в студию, репетировали песни каждый день, шлифуя каждый нюанс, работали над ритмикой, потому что она нас не устраивала, внесли массу улучшений. И тем не менее, у нас не было некой базовой идеи. Она пришла с текстом заглавной песни – «Who You Fighting For». Сейчас такое время, когда мы не можем отойти в сторонку и стоять там себе спокойно: война в Ираке, рост напряженности в мире, политический экстремизм и религиозный фанатизм – эти темы нас очень волнуют. Но я не согласен с тем, что этот альбом – политический манифест, мы просто сделали несколько песен такой вот антивоенной направленности. На самом деле, на пластинке больше песен о любви, чем о войне, причём не только нашего авторства. Мы записали каверы своих любимых рэгги- и соул-исполнителей THE JAMAICANS, MANHATTANS и MATUMBI… Но я согласен, что раз уж антивоенное настроение присутствует в некоторых песнях, оно автоматически начинает доминировать в альбоме, накладывает отпечаток на пластинку в целом. Я рад тому, что в этой работе мы говорим важные слова о насилии, о том, что показывают по телевизору, о власти и о лжи, в которой погрязло общество. Хоть я и предвижу пересуды о том, что, дескать, не стоило этого делать, потому что времена уже не те, что UB40 потеряли коммерческое чутье, – нас это мало волнует, знаете ли, мы поступили так, как сочли правильным.

MB: Давайте подробнее остановимся на саунде альбома. Если компьютеры – бесполезная ерунда, что используется?

ВТ: Я, конечно, не имел в виду то, что они совсем бесполезны! Компьютеры – это очень хорошо: именно рэгги-группы когда-то сыграли ключевую роль в формировании моды на электронные технологии в музыке. И отказаться от цифровых технологий полностью мы уже не в состоянии, мы на них подсели. Но двадцать лет назад никто и мечтать не мог о возможностях, предоставленных музыканту современными технологиями и устройствами. Но нам захотелось отмотать плёнку назад и вернуться к корневому рэгги, который мы играли когда-то, с дабовыми эффектами, полученными аналоговым, а не цифровым путём. Мы тогда очень много выступали живьём, у нас даже было шесть концертов в Ленинграде и Москве. И если русские поклонники нашей музыки, которые прочтут интервью, были на тех концертах или, может быть, слышали записанный в Москве «живой» альбом, они поймут, о чём речь. Рецепт старого доброго рэгги прост: плотная, идеально сыгранная ритм-секция – барабаны, перкуссия и бас. Всё остальное добавляется по минимуму, в пределах разумного.

MB: Кстати, о памятных концертах в СССР. Вы не собираетесь к нам вернуться?

ВТ: Это вопрос к промоутерам, которые должны сформулировать предложение из Российской Федерации. Мы-то с радостью. Нам интересно было бы выступить у вас, посмотреть вашу страну. UB40 умудрились посетить Россию на заре Перестройки. С тех пор у вас всё сильно изменилось, как я понимаю. С удовольствием бы посмотрел что и как.

MB: Бытует мнение, что «белое рэгги» не может быть хорошим. И всё же UB40 - признанные лидеры британской рэгги-сцены. Можете прокомментировать?

ВТ: Я не согласен с термином «белый рэгги». Музыку рэгги изобрели чёрные, и в отличие от рок-н-ролла и джаза большинство музыкантов, представляющих этот стиль сегодня – по-прежнему чёрные. И у нас в группе есть темнокожие участники. Но тем не менее, многие белые музыканты не только в Британии, но и в Америке, Голландии, других странах играют рэгги, причём довольно успешно. Так что я предпочитаю не делить рэгги на «белый» и «чёрный». Я говорю просто «рэгги», и всё.

MB: В рэгги присутствует ощущение лёгкости и расслабленности. И всё же, многие называют рэгги сложным стилем. Лично Вам эта музыка давалась легко?

ВТ: Лично моё мнение такое: рэгги – не самый сложный стиль, но сложнее, чем классический рок, потому что здесь очень многое построено на правильном ощущении вибрации. Вообще любая хорошая музыка получается с большим трудом. Мне было довольно трудно, потому что я не с Ямайки – я любил рэгги и дансхолл, но у меня иной бэкграунд, я в юные годы слушал очень много рока, и когда мы решили играть рэгги, нужно было перенастраивать чувства и мозги.

MB: В чём главный секрет настоящего рэгги?

ВТ: Играть так, как чувствуешь. Не врать, не украшать музыку дешёвыми безделушками. Рэгги – это не ритмический рисунок, не качающий бас и не гитара, делающая «чик-чик». Всё вместе – пульсирующая музыка, от которой и ты, и те, для кого ты играешь, счастливы. Впрочем, это секрет не только рэгги.

MB: Насколько тесно музыка рэгги взаимосвязана с культурой растафари?

ВТ: Растафари – это псевдомистическая чушь, не имеющая особого отношения к рэгги. И рэгги, и растафари возникли на Ямайке – кроме этого, ничего общего между ними изначально нет. Рэгги – это ямайский вариант поп- и рок-музыки. Этот стиль играют многие люди во всем мире, в том числе и белые рокеры. Растаман может приехать в Нью-Йорк и начать играть в панк-группе. И эта панк-группа не станет рэгги-группой только лишь по причине его растафарианства.

MB: Я читал, что до UB40 Вы не умели играть на саксофоне. Почему же Вы выбрали именно этот инструмент?

Т: Я выбрал саксофон, потому что мне нравился звук, потому что меня восхищала музыка Джона Колтрейна (John Coltrane), потому что это непростой инструмент, а ещё потому, что он компактен и звучит без дополнительного оборудования, так что можно репетировать везде, где угодно. А вообще, это довольно смешная история. Мы все дружим ещё со школы. Когда нам было по 16-17 лет, в Англии наступил экономический спад – не было никакой работы, зато была дружба и мечта о группе. Мы собрались, и каждый выбрал себе в группе ту роль, которую хотел. Умение большого значения тогда не имело. Али Кэмпбелл собирался стать ударником. Он стал вокалистом только потому, что Джим Браун (Jim Brown) первым крикнул: «Я барабанщик!». В общем, всем пришлось немало потрудиться, чтобы научиться играть.

« Roland GW7		Первое погружение в океан звуков »

« Вернуться