Janis Lyn Joplin: Королева блюза и принцесса хиппи |  |
| 17:04:2009 г. | |
Текст: Александр ГОНЧАРОВ Первым российским рок-леди посвящается… JANIS LYN JOPLIN: КОРОЛЕВА БЛЮЗА И ПРИНЦЕССА ХИППИ (между молотом тяжёлого блюза и наковальней шоу-биза…) «И Леннон такой молодой, И Джоплин всегда впереди!» Из народного пионерского фольклора 70-х «Вы мне не поверите, но многие репортёры всерьёз спрашивают меня, что я думаю о том, что умру молодой и при этом трагически, как и все прежние исполнители блюза! И как бы Вы на моём месте им ответили, а?» «On-stage I make love to 25,000 people, then I go home alone». Janis «Вы что же, всерьёз спрашиваете меня о наркотиках? Ну что Вы, никто Вам правду об этом не скажет, и не ждите…» Shirley Manson (GARBAGE), реплика во время интервью в Москве. Печально, но все великие блюзовые певицы – Бэсси Смит (Bessie Smith), Билли Холидэй (Billy Holyday), Дайна Вашингтон (Dinah Washington) – уходили из жизни преждевременно. К этому скорбному списку можно причислить и таких звёзд сцены, как Джуди Гарланд (Judy Garland) и Мерелин Монро (Marylin Monroe). Ступая столь же заманчивым, сколь и опасным звёздным путём, можно попасть на самый верх, где исполнителя ждут богатство, слава и почёт. Но чаще бывает одиночество, потеря реальности и жизнь в золотой клетке. Дженис стала первой рок-звездой, расчистившей дорогу к звёздному успеху следующих поколений рок- и поп-див. Стефания Никс (Stivie Niks), Кейт Буш (Kate Bush), Мадонна (Madonna), Бритни Спирс (Britney Spears), Ширли Мэнсон (Shirley Manson), Гвен Стефани (Gwen Stefani), Бейонс Нуланс (Beyonce Knowles), Скин (Skin)... А ещё Дженис была первой рок-звездой, чьё имя стало ассоциироваться с понятием «стиль девушки-хиппи». Более модной и яркой певицы в 60-е не было. Можно разглядеть очень много разных лиц Дженис Джоплин. И умудренную опытную умницу, и застенчиво-подростковую романтичную инфанту. Певицу сколь топорно-грубую, столь и ювелирно-тонкую. Уникального композитора, не желающую писать свои песни, и одновременно исполнительницу, к которой прилипли все кавера. Желанно-манящую девушку, ждущую любви, и отвратительную «мисс Южный Комфорт» (любимый сорт виски), испорченную едва не всеми пороками сразу. Целый калейдоскоп образов, нанизанный на ГОЛОС в три с половиной октавы, способный виртуозно выразить эти столь разные состояния и чувства. Имя, открывающее двери элитнейших концертных залов во всём мире, кругосветные турне и заоблачные гонорары. И тут же грязные, пропахшие потом и виски клубы, коих было на её пути великое множество. Гламурная модница и байкерша одновременно, патрицианка и плебейка, принцесса и нищая. В середине 60-х шоу-биз выпустил из лап новую, никем специально не созданную и так неожиданно вознёсшуюся в заоблачную высь по тиражам и гонорарам молодёжную контркультуру – сперва битников, а затем хиппи. Но этот уникальный период был недолгим – воротилы от шоу-бизнеса быстро опомнились и начали заманивать в сети лучших представителей. Джоплин стала первой певицей контркультуры, заключившей после судьбоносного для неё фестиваля в Монтрее «союз с дьяволом» и получившей свой миллионный контракт. Джоплин выполнила свою часть контракта, затмив многих и став самой продаваемой рок-певицей современности. Познав успех и богатство, тем не менее закончила в голливудском мотеле Landmark. Судьба, предопределённость или всё могло сложиться иначе? Что ж, давайте вернёмся в те времена и попытаемся разобраться в истории создания самой первой рок-звезды – кому-нибудь из молодых это может помочь… Детство и юность в Порт-Артуре Дженис Лин Джоплин родилась 19 января 1943 года в городке Порт-Артур, что в юго-восточной части штата Техас, в семье инженера нефтяной компании Texaco Сета и библиотекаря Дороти (Seth и Dorothy Joplin). Сет был нетипичным представителем Юга и принципиально поддерживал дружеские отношения с персоналом вне зависимости от цвета кожи. Скорее наоборот, он часто демонстративно оказывал денежную помощь именно семьям афро-американцев и очень гордился этим. Согласитесь, что это поступок! С генами не поспоришь – Сет позже с гордостью вспоминал, как в старших классах Дженис считали революционеркой, и никто не мог её заставить «быть и поступать как все». Позже, к концу 60-х, у Сета развился артрит, начались возрастные проблемы с сосудами головы, работать он не мог, и Дженис помогала ему и семье, причём ни в одном интервью не звучит даже намёка на эту тему! Мама считала необходимым дать детям хорошее образование для выгодной и интересной работы, но искусство пения никогда не считалось ею привлекательным и стоящим делом, поэтому между Дороти и Дженис постоянно случались разногласия. Дороти, любящая своих детей, хотела для них лучшей участи, чем получилось у неё самой – в маленьком (населением примерно 600000 человек) Порт-Артуре приходилось довольствоваться тем, что было. В младших классах Дженис увлекалась кукольным театром, мастерила кукол и наряды к ним, и вместе с подругами ставила домашние спектакли. Несомненно, это проявило себя потом, когда Джоплин сама создала свой уникальный сценический образ. Её подруга и биограф Мира Фридман (Myra Friedman, на неё я буду ссылаться часто) вспоминала, что Дженис всегда что-то шила, перешивала и добавляла к своим одеждам (и не только к сценической) разные фенечки, и что постоянно с гастролей привозилось что-то новое. Кроме того, с 4-х лет Дженис никогда не расставалась с карандашами и одно время всерьёз мечтала о карьере профессионального художника. Но увлечение музыкой, блюзом и фолком взяло верх. Начиная с пения в церковном хоре с 6-и лет и заканчивая дуэтами под диски с любимыми исполнителями вроде королевы блюза Бэсси Смит и мастера фолка Лидбелли (Lidbelly) (его песни исполняли многие, к примеру CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL). Примечательно, что этих исполнителей объединяет сложная, часто запредельная судьба в музыке и жизни. Бэсси начинала свой путь в чёрном менестрельном театре вместе с Ма Рейни (Ma Rainey – одна из первых известных исполнителей блюза), и та приучила её перед выступлением выпивать стакан виски и выкуривать косяк с марихуаной. Эта разрушительная привычка со временем стала бедой певицы. Смерть после автокатастрофы была следствием и несвоевременной помощи в условиях расовой сегрегации – Бэсси пытались отправить в клинику «для чёрных». Кроме классического фолка в анналах, Лидбелли известен и своими периодическими длительными отсидками в тюрьме (и ведь за дело, а не по ошибке!). Если говорить о всём джазе и блюзе 30-х–50-х, то найти совсем мажорную биографию достаточно проблематично, но даже здесь Лидбелли «экстремал из экстремалов». А самый первый раз он попал в тюрьму семи лет от роду, когда чуть не забил кочергой своего деспотичного отца. Это говорит о том, что музыканты есть такой же срез общества, и творчество совсем не синоним добродетели, а только род занятий (хотя обычно фэны склонны идеализировать своих героев!). Но ведь что-то эти предпочтения Дженис добавляют к её портрету, не так ли? Читала она тогда Ницше и Гессе, но на дальнейшем круге чтении Джоплин стоит остановиться подробнее. Она любила также Томаса Вулфа, Нэнси Милфорд (особенно её «Зельду», про эксцентричную писательницу и подругу жизни Фрэнсиса Скота Фитцжеральда, писателя-классика джазовой эры). Разумеется, были в этом списке и все писатели-битники. Трудно представить себе Дженис с книгой в какой-либо компании, для неё процесс чтения был делом очень интимным. Читая, она переносилась в непознанные миры и пространства, поэтому ничто не должно было отвлекать её. Она закрывалась изнутри, а позднее, уже став звездой, могла специально, чтобы почитать, снять номер в гостинице. Свои последние школьные годы Дженис проводила в группе с молодыми музыкантами-битниками – Джимом Лэндждомом (Jim Langdon), Рэнди Тинантом (Randy Tenant), Дэйвом Мориети (Dave Moriaty), Эдрианом Хэстоном (Adrian Haston) и Грантом Лайонсом (Grant Lyons) – на пару лет старше себя, что не могло не вызвать непонимания и осуждения у одноклассников. Отчуждение нарастало, вдобавок она никогда не участвовала в расовых избиениях, практиковавшихся в те годы школьниками на Юге США. После окончания школы в июне 1960-го Дженис без сожаления покинула Порт-Артур с изрядной ненавистью к этому городу. Впрочем, в июне 1970-го она приехала на 10-летие выпуска и изрядно позабавилась, заказав в баре водки, которой не было в меню (за ней специально посылали), и, кажется, простила свой родной город и одноклассников, ставших обычными клерками – всё же Дженис была отходчивой дамой. «Джоплиновские университеты» или чёс по закусочным Летом 1960 года Джоплин легко поступила в Ламар-колледж в Бьюмонте, но спустя пару дней неожиданно уехала в Хьюстон, где выступала в местных кафе. В июне следующего 1961 года родная тётя Дженис из «города ангелов» пригласила её приехать учиться в Лос-Анджелес и пожить это время у неё, но Джоплин спустя короткое время оказалась в общине битников в квартале Венеция. Из воспоминаний Миры Фридман известно, что именно там Дженис пристрастилась к алкоголю, сигаретам с марихуаной и пару раз попробовала тяжёлые наркотики. Летом 1962-го она возвратилась обратно в Порт-Артур. Позже стало известно, что вместо учёбы она постоянно выступала в закусочной Halfway House в Бьюмонте и кафе The Purple Onion в Хьюстоне, где исполняла песни в стиле королевы блюза Бэсси Смит. Тем же летом она поступила в Техасский университет в столице штата Остине, собираясь изучать искусство. Имея уже намётанный глаз, Дженис сразу поселилась в местной общине хиппи под названием The Ghetto. Вместе с харпером Пауэллом Сэнт-Джоном (Powell St. John) и басистом и гитаристом Ланни Виггинсом (Lanny Wiggins) они образовали трио THE WALLER CREEK BOYS. Теперь все выходные и по вечерам в рабочие дни TWCB «чесали» окрестныё заведения. По стилю TWCB играли хиллбилли с элементами музыки кантри и вестерн. Поскольку Дженис, увы, всё сильнее закладывала за воротник после выступлений, а иногда и во время, то искусство как предмет изучения её интересовало всё меньше и дела в университете шли всё хуже. В число алкогольных предпочтений студентки Джоплин входило пиво, коктейль Thunderbird, а также особенный сорт виски из маисовой муки под названием бурбон. На тройном альбоме «Janis» увековечена её «What Good Drinkin’ Do», записанная в Остине в декабре 1962 года на стереомагнитофон её приятелем Джоном Рини (John Riney). Кажется, при прослушивании песни даже запахи могут преодолевать пространство и время! Напомним, что в Техасе выпивка разрешена лишь после 21 года, (полиция может сразу закрыть заведение, нарушающее этот закон!), поэтому персоналу во избежание неприятностей было дано указание «если что, сразу брать эту талантливую алкоголичку за шиворот и выкидывать на улицу». После пары таких случаев, поскольку на голос Джоплин слеталось всё больше «полночных воробышков», во имя сохранения кассы ей очень убедительно (а вышибалы в барах могут убеждать) не рекомендовали СОВСЕМ употреблять алкоголь! После этого Дженис «понесло в другую сторону», и она начала эксперименты с пейотлем, знаменитым мексиканским галлюциногенным кактусом, ибо, как известно, запахом он не обладает! Спустя год она глотала уже LSD-25 в коктейле с колой. Её первая большая катастрофа наступила быстро: зимой 62–63 гг Джоплин за сутки вышибли из университета по причине кошмарного появления на большом студенческом балу на Рождество в наркотическом трансе (она потеряла сознание!). После ужасного пробуждения, когда ей объявили о срочном сборе, некой пока ещё подконтрольной ей маленькой частью уже больного мозга она поняла, что домой ехать не с руки, и уехала в Сан-Франциско. Почему именно туда? Накануне к ней подошёл интеллигентный бородатый хиппи, оставил визитку и пригласил на сан-францисскую фолк-сцену. Они немного поговорили, и как иногда бывает, между ними «пробежала искра». Интереса разговору добавило и то, что этот парень тоже был отчислен из того же университета в Остине, но на несколько лет раньше! Так в жизни Дженис появился ангел-хранитель (или демон-искуситель, смотря по обстоятельствам) по имени Чет Хэлмс (Chet Helms). Фриско, коммуна-притон «психоделического рока Западного побережья» Город Сан-Франциско, основанный в 1820-м году на реке Сакраменто, предстал перед Дженис столицей битников и хиппи Западного побережья. Здесь жили исполнители фолка Роджер Перкинс (Roger Perkins) и Лэрри Хэнкс (Larry Hanks), здесь работали GRATEFUL DEAD. Здесь она пристрастилась к виски «Southern Comfort». И именно здесь она начала исполнять блюзы. Очень скоро она познакомилась с гитаристом и вокалистом Йормой Кауконен (Jorma Kaukonen, р. 23 декабря 1940-го, Вашингтон, США, позже JEFFERSON AIRPLANE, HOT TUNA), а через два года у Йормы в квартире записала с ним «блюзы под аккомпанемент печатной машинки» – «Hesitation Blues» и знаменитый блюз «Trouble In Mind», найденный коллекционером Бертой Чиппи Хилл (Bertha Chippie Hill). В список исполняемых в этот период входит также классический блюз «See See Rider» авторства Ма Рейни, порядком «перелопаченный» многими исполнителями под себя, но Дженис интуитивно сумела расчистить его, максимально вернув к оригиналу! «Careless Love» также принадлежит к числу величайших блюзовых творений, которые Джоплин исполняла исключительно бережно и с любовью к Бэсси Смит. Она совершила 7-месячный тур Нью-Йорк–Мемфис–Нью-Йорк, причём жила в любимом Ист-Сайде у своей умной подруги Жениз Нолл (Janice Knoll). Дженис даже немного поработала в её фирме по подбору персонала, о чем между делом сообщила матери. Мать настолько хотела «нормальной жизни» для дочери, что отбила ей открытку со словами радости от того, что та бросила карьеру певицы! Разумеется, Дженис получила послание, когда уже уволилась и во всю «голосила блюзы» в клубе на Гринвич-Виллидж и нью-йоркском Центре искусств. Впервые на одной сцене с Бобом Диланом (Bob Dylan), Джоан Баэз (Joan Baez), но так как она пела в одиночку под гитару, искушённая публика не оценила её слишком грубого и сильного пения. Позже она всё припомнит ньюйоркцам, но весной 1964 года Дженис вернулась в Сан-Франциско. Предчувствие не обмануло мать – вместо обычных 68 кг Дженис весила едва 40, сидела на амфетамине или векамине, вся тряслась и выглядела так, что не надо хоронить. Её срочно перевезли в нью-йоркскую специализированную клинику, и она попала в палату интенсивной терапии, где ей ежедневно вводили витамины и уменьшающиеся дозы замещающего наркотики метадрина, без которого она умерла бы. Дженис становилось всё хуже, врачи делали неблагоприятный прогноз. В 60-е не были достаточно изучены даже механизмы наркозависимости, и говорить о «лечении» не приходилось, а первые мало-мальски приемлемые методы реабилитации и лечения наркомании (так называемые «пошаговые» программы) стали известны миру лишь в 80-е. В процессе «лечения» Джоплин дважды побывала в состоянии клинической смерти, а её психика была так сильно разрушена, что она не всегда узнавала близких людей. Только почти через год, в мае 1965-го, Дженис (или то, что удалось сохранить) вернулась в Сан-Франциско. Больше всего её удивило не то, что она всё ещё жива, а то, сколько знакомых и друзей, умерших за этот год от наркотиков, она потеряла. Оставшиеся тоже узнавали Дженис не сразу, так она исхудала. В дальнейшем о своём пребывании на грани жизни и смерти она предпочитала рассказывать близкому кругу очень тихо, иронично и с юмором, и у них всегда складывалось впечатление, что теперь она знает о своей судьбе гораздо больше, чем говорит. Остин – последняя обитель для больной женщины? Летом 1965 года она вернулась в Остин, кажется, чтобы остаться в нём навсегда. Мечты о карьере, известности и богатстве, эти крылья, несущие её вдаль, сожгли наркотики, тело иссушила болезнь, – отныне Дженис будет учительствовать в родном городе, и это максимум, на что она способна. Сосуд её жизни был почти пуст, но постепенно начинал наполняться. Восстановление шло долго.… Вначале она не могла заниматься ничем, затем, чтобы время не тянулось так чудовищно медленно, стала выполнять задания по социологии колледжа Ламара, и когда окружающие разговаривали про какие-нибудь встречи, танцы или праздники, она разворачивалась и тихо шла домой. Никогда ранее её не мог никто контролировать, теперь же она находилась под принудительной жёсткой ежедневной опекой психиатра. Бернардо Джиаритано (Bernard Giarritano) вел дневник, куда ежедневно записывал психологический портрет своей пациентки. Знал ли он, что его записи скоро могут стать бестселлером? Одной из основных целей этого периода было не дать Дженис возможности вернуться к прежнему кругу знакомств и отсечь контакты с наркодилерами. Дороти отгоняла от порога всех у кого длинные волосы, но сколько это могло продолжаться? Жизнь Дженис замерла, как самолёт на взлёте, когда пилот по очереди включает все тумблеры, запитывая системы жизнедеятельности. Однажды (щёлк!) Дженис вновь запела, затем (щёлк!) она первый раз выступила публично в остинском клубе The Eleventh Door, и наконец (щёлк-щёлк-щёлк!) включилось ВСЁ, что только могло включиться. Мгновенно отреагировали техасские газеты, чего в жизни Дженис и вовсе не случалось! Весной 1966 года Дженис внезапно вкусила невиданный доселе успех и резонанс в прессе, на этот раз как певица остинской рок-группы THE 13-TH FLOOR ELEVATORS, которую она знала ещё со времён учёбы. ВСЕ газеты штата восторженно писали, что «в Техасе вернулась к музыкальной жизни самая великая со времён Лидбелли исполнительница блюзов Дженис Джоплин». Наутро перед Дороти стояла её подруга с кипой газет: «Дороти, это всё, у тебя больше нет шансов». А спустя короткое время на пороге дома стоял уже «демон-искуситель» – худой заросший бородач Чет Хэлмс и от лица рок-н-ролльщиков BIG BROTHER AND THE HOLDING COMPANY просил Дороти отпустить дочь, а Дженис – сменить Остин на Сан-Франциско и стать их певицей. Дороти плакала, кусала себе губы, но шансов вернуть дочь к домашней жизни действительно не имела. 30 мая 1966 года Дженис Джоплин покинула «семейное гнёздышко». Самолёт разогнался, взлетел и отправился в Сан-Франциско... В 1975 году CBS выпустили двойник «Janis», куда вошли записи её ранних клубных выступлений с джазовыми традиционалистами TED OXTON JAZZBAND: классика блюзов «Black Mountain Blues», «Walk Right In», а также госпел «River Jordan». Вошли сюда и первые записи THE WALLER CREEK BOYS, ведь до этого все 5 лет после смерти Джоплин критики ныли, обвиняя CBS в том, что фирма как собака на сене сидит на этих записях, не собираясь их издавать. BIG BROTHER AND THE HOLDING COMPANY – коммуна больших белых хиппи, любящих чёрную музыку К этому времени на сцене Фриско резвился целый табун красавцев рока. Самыми первыми (по времени создания) стали THE CHARLATANS, основанные художником-графиком Джорджем Хантером (George Hunter), которые спустя пару лет распались. Мировую славу приобрели GRATEFUL DEAD, ведомые харизматичным красавцем и оригинальным культовым гитаристом Джерри Гарсия (Jerry Garcia), тоже находящиеся в пантеоне славы Рока – они были признанным №1 уже тогда. Чуть менее были известны JEFFERSON AIRPLAINE, чьим лицом являлась красивейшая вокалистка Грейс Слик (Grace Slick). Ну и следующей группой хиппи были THE FAMILY DOG с лидером Четом Хэлмсом, чьё недюжинное административное дарование привело к тому, что их быстро запомнили по всему Западному побережью. Безудержный «чёс» и послужил причиной распада – ребятам-хиппи, чей девиз «Make love not money», стала чужда вся эта «беготня по побережью за бабками». А так как контракты у Хелмса зависли, на смену СЕМЕЙНОЙ СОБАЧКЕ пришёл БОЛЬШОЙ БРАТ. Эти группы образовались в одной большой коммуне с друзьями, подругами, их знакомыми – всеми, кто нашёл комфортным подобный способ сравнительно беззаботного существования в одном большом доме в районе Лангуанитас пригорода Сан-Джеронимо, что в северной части Фриско. Дебют Дженис в BBATHC (как любили америкосы в 60-е длинные названия групп!) состоялся в конце 1965 года на бенефисе в Open Theatre в Беркли. Целиком первая концертная программа была показана 22 января 1966 года в Longshoreman’s Hall, после чего Чет повёз их «добивать» контракты по всему побережью. Гитариста Джеймса Гарли (James Gurley) Дженис описывала как «обаятельного, сильного мужчину». Он входил в интеллектуальное ядро группы, так сказать, по праву родства: его жена писала им все тексты. У Нэнси Гарли дома валялся университетский диплом по английской литературе. Они с Дженис сдружились и частенько проводили долгие посиделки-беседы, от которых Дженис была без ума. Кстати, Нэнси умерла от передозировки героина в 1969-м… Вторым гитаристом был Сэм Эндрю (Sam Andrew), до Дженис руливший всю музыкальную часть. Его протяжённые соло на концерте составляли наиболее захватывающее действо. Да и после прихода Дженис его гитара, пусть вынужденная поплотнеть и укоротится, создавала значительную долю саунда BIG BROTHER. А Дэвид Гетц (David Getz, ударные), холостяк с дипломом учителя по истории искусств, имел и профессиональный опыт: целый год играл в джазовой группе из Польши. Последний из четвёрки, басист Питер Элбин (Peter Albin), был известен как автор популярной тогда песенки «I’m A Pterodactyl». Четвёрка не профессиональная, но все они были «битниками», интересовались корневой афро-американской музыкой – госпелом, блюзом, джазом и соул – и интегрировали эти элементы в свою музыку. Кроме того, они неплохо знали творчество фри-джазовых гениев, пианиста Сесила Тейлора (Cecil Taylor) и саксофониста Джона Колтрэйна (John Coltrane). Изучали и истоки фри-джаза, современный авангард в лице австрийского композитора, классика серийной музыки Антона Веберна (Anton Webern). Кстати, эти корни послужили источником вдохновения и для другого гения (американского по духу, но армяно-итальянского по родовым признакам) Фрэнка Заппы (Frank Zappa). На тот момент он только что выпустил САМЫЙ ПЕРВЫЙ В МИРЕ концептуальный альбом, и скоро на концептуальности все помешались! Все белые, не только в Америке, но и в Англии, были увлечены тогда исключительно «чёрной» музыкой – это было так модно! Напомним, что в самый первый визит в США весной 1964 года THE ROLLING STONES «вытащили на сцену» Мадди Уотерса (Muddy Waters), а осенью в их концерте участвовали уже Бо Дидли (Bo Diddley), Чак Берри (Chuck Berry) и Джеймс Браун (James Brown). И спустя год волей случая, но логично и закономерно BIG BROTHER были вынесены на самый верх американской современной музыки. Ибо у них прописалась лучшая в мире белая певица, исполнявшая модную «чёрную» музыку. «BBATHC FEATURING JANIS JOPLIN» – сколько стоит дебют? В августе 1966 они на месяц осели в Чикаго (в малюсеньком клубе Mother Blues), и это был удачный способ показать себя в «столице блюза»! Их захотела записать небольшая Mainstream Records. О разговоре с шефом фирмы Бобом Шейдом (Bob Shad) вспоминает Сэм Эндрю: «Мы захотели 1000$, и он сказал нет. Мы попросили 500$. Он снова сказал нет. Тогда мы спросили, что же мы получим? Тут он рассмеялся и сказал, что не даст ни цента, но, с другой стороны, и нам запись этого альбома выйдет даром!» Вся эта затея «без денег» долго висела на волоске, пока музыканты не узнали больше о личности Шейда. Оказалось, что он был легендой, королём записи бибопа, кула и R&B, продюсировал диски Чарли Паркера (Charlie Parker), Диззи Гиллеспи (Dizzy Gillespie), «Лайтнин» Хопкинса (Lightnin’ Hopkins) и многих других «великих», а при таком раскладе любой музыкант начинает примерять ситуацию «под себя». Им пришлось попрощаться с Четом Хэлмсом, который, по словам Дженис, не хотел подписывать контракт, всячески ссорил группу и людей компании и «хотел из меня сделать звезду с домом в Голливуде и огромным авто!» Когда Боб Шейд запросил у шефа Columbia Клайва Дэвиса (Clive Davis) в качестве отступных за BBATHC четверть миллиона долларов, то после этого позиция Чета уже не представлялась им столь ущербной, а его запросы – завышенными. Но было поздно: контракт подписан, альбом записан (без их участия в сведении), музыкальной концепции нет, и заметно стремление «по-старинке» угодить всем – и «кислотникам» («Faster Than Sound»), и поклонникам кантри («Easy Rider»), и фолкерам («Down On Me»), не говоря уж о блюзменах. Но совсем понемногу, одной-двумя песнями, поэтому и о позиционировании речь не шла, и продавался он до поры никак. Боб Шейд потерял интерес к группе, а контракт был убран в «долгий ящик». В начале 1967 года у Дженис случился роман с певцом и композитором кантри-группы JOE AND THE FISH Джо Макдональдом (Joe Mcdonald). Они познакомились 10 февраля 1967 года во время концерта в Golden Sheaf Bakery в Беркли. Мгновенная вспышка любви двух хиппи, и… работа мгновенно «развела» их. «Джо и Рыбка помахали плавниками и махнули хвостиками», – пошутила как-то Дженис… «Роман по переписке» переплавился в песню-посвящение «Janis», вошедшую в альбом JATF 1967 года «I Feel Like I’m Fixin’ To Die» (предчувствие или предвидение?). Дженис в это время уже ехала на Фестиваль популярной музыки в Монтере (население не более 30 тысяч; в 70 километрах южнее Сан-Франциско). Фестиваль собрал всю палитру американской сцены – от блюза, фолка и соул до эсид- и фолк-рока. Из грандов выступал король соул Отис Реддинг (Otis Redding), гостями фестиваля были лондонцы THE WHO, а экзотик-рок представлял ситарист Рави Шанкар (Ravi Shankar). Билетов продано 50 тысяч, но безбилетного народа было в несколько раз больше! Фаворитами были Al Kooper, CANNED HEAT, STEVE MILLER BAND, а BIG BROTHER изначально был записан лишь на дневной концерт первого дня 16 июня 1967 года. Но Дженис была настолько в ударе, что после её исполнения последнего блюза в программе «Ball And Chain» никто не хотел выходить на сцену, пришлось сделать большой перерыв, а БОЛЬШОЙ БРАТ попал в «прайм-тайм» на вечер следующего дня! Рёв тысяч восторженных глоток и отзывы мировой музыкальной прессы мгновенно сделали из Дженис Джоплин и BBATHC мировых суперзвёзд (пресса окрестила их «дикими цветами из Техаса»). Именно в это время случился теперь уже ставший рецидивом срыв – она вновь колола себе героин, микродозу – в очередной «последний раз», как клялась Дженис. Мировой успех потребовал нового уровня руководства, и лучше всего им подходил менеджер из Нью-Йорка Альберт Гроссман (Albert Grossman). Ко времени знакомства Альберт рулил финансовыми делами многих всемирно известных исполнителей, в числе которых были Биг Билл Бронзи (Big Bill Broonzy), Одетта (Odetta), PETER, PAUL AND MARY, но его главной козырной картой (и «дойной коровой») являлся Роберт Циммерман (Robert Zimmerman), известный всем как Боб Дилан. Большой психолог с железными нервами, он сразу же назначил пресс-секретарём певицы Миру Фридман. Этим Гроссман убил много зайцев, ибо отныне узнавал всё о текущем положении дел не только в группе, но и в личной жизни Дженис, как и о всех её проблемах. Суперзвезда находится на острие работы тысяч людей, и от её здоровья, физического и душевного состояния зависит судьба миллионных контрактов. Потому Альберт по любому вопросу имел дело только с проверенными профессионалами. Так прессу курировали профессиональные журналисты «на контракте», все вопросы также решала команда «быстрого реагирования». Проблемы с алкоголем – вот тебе профессионал-нарколог; не можешь заснуть – вот тебе снотворное; не можешь очнуться перед концертом – вот тебе возбудитель; много думаешь об условиях контракта – вот тебе наркотик, думай только о хорошем! Парадокс, но никому в шоу-бизе не нужны активные творческие здоровяки, они слишком независимы и могут легко ускользнуть. Речь идёт о золотой клетке, где вы должны сидеть в комфортной неволе, как та канарейка на жёрдочке, и петь по первому требованию. И лучше, чтоб было «что воля, что неволя – всё равно», а других средств достичь этого, кроме алкоголя, наркотиков-возбудителей-депрессантов и кабальных контрактов с запредельными отступными, пока не придумано. Кормить вас зёрнышками будут, но в меру. Иначе не останется хозяевам-организаторам «карусели». Известны миру и совсем непорядочные менеджеры, вроде Сола Зайнца (Sol Zainz), почти не кормившего своих подопечных CREEDENCE CLEARWATER REVIVAL (тот делал всё СТРОГО по грабительскому контракту). Впрочем, они ему потом достойно отплатили, он попал в учебники шоу-бизнеса, и репутацию Сола не спасли даже великие фильмы... Гроссман был категоричен по поводу наркоты, но к «закладыванию за воротник» при соблюдении артистом всех правил относился терпимо. Альберт вовсе не был жадным, скорей наоборот, и все члены BIG BROTHER, включая Дженис, по контракту получали по 75000 долларов в год. Конечно, ей как лидеру причиталось что-то ещё (до 100000), но на усмотрение и по желанию самого Гроссмана. По контракту она полгода должна была писать песни, записывать диски и отдыхать (читать, лечиться и проходить курсы реабилитации), но в остальные 6 месяцев, как говорится, «пахать за двоих» на концертах. «Плохой» первый контракт с Mainstream был расторгнут с нехилыми отступными (Шейда, разумеется, «крышевала» своя, чикагская мафия). Музыкальными делами у исполнителей Гроссмана занималась сама Columbia Records под руководством Клайва Дэвиса, и ни один чих не должен был проскочить мимо его звукооператоров. В ноябре 1967 года все вопросы были решены и контракт подписан, а уже в феврале 1968-го BIG BROTHER приступили к записи альбома. В самом начале работы стало ясно, что качественно играть с первого раза на записи музыканты до сих пор не умеют, а жечь на концерте и выложиться на студии совсем разные умения. Работа над семью треками альбома заняла полгода, альбом завершили в августе, и с четвёркой музыкантов было решено расстаться, а Дженис позиционировать сольно. Первоначально альбом предполагали назвать «Dope, Sex And Cheap Thrills», но решили, что надо покороче. Открывает диск концертная запись авторства Сэма Эндрю «Combination Of The Two», где он поёт с Дженис дуэтом. «I Need A Man To Love» тоже написали Дженис и Сэм, блюз на такую родную для всех тему, ведь каждому нужен человек, который любит тебя. Шикарная блюзовая гитарная инструментовка плюс проникновенный и рвущий пространство на части голос Дженис… а далее логично расположился знаменитый и любимый «Summertime». Клайв Дэвис считал «алмазом» этого альбома «Piece Of My Heart», чей мотив напоминал ему переделанный в лучшую сторону «Byrds» Боба Дилана из альбома «Mr. Tambourine Man». «Turtle Blues», классический 12-тактовый блюз под характерное «чикагское» расстроенное фортепиано «по мотивам любви Дженис к Бэсси Смит», демонстрировал максимум возможного в блюзе. В «Oh, Sweet Mary» спел Сэм Эндрю, хорошо спел, хотя и напрасно – Джоплин, на мой взгляд, спела бы круче. И завершает альбом хит всех времён и народов, тот самый сногсшибательный, переделанный «Ball And Chain». Диск не был захвален критикой, но первый тираж сразу раскупили хиппи. А Дженис выступила в последний раз с BIG BROTHER в сентябре 1968 года, легко дав себя убедить, что её ребята не самые хорошие музыканты. Но Сэма Эндрю, как соавтора и гитариста, фирма пока оставила – а вдруг они и дальше напишут сногсшибательные хиты, любимые Дэвисом? KOZMIC BLUES BAND – вас слишком много, не толпитесь! В новую группу решили добавить медную секцию, что потом аукнулось. Вспомним, что аналогично поступил и Джим Моррисон (Jim Morrison, THE DOORS) на записи «The Soft Parade» и с тем же плачевным результатом. А сколько названий для бэнда было перебрано: JANIS AND CHARLIE, JANIS JOPLIN BLUES CHURCH, JANIS JOPLIN’S PLEASURE PRINCIPAL и JANIS REVUE AND MAIN SQUEEZE. Как видим, все они отражали новую концепцию фирмы – ставка делалась только на Дженис как сольного исполнителя. Между тем, история Джоплин и её коллектива, названного по имени песни KOZMIC BLUES BAND, не складывалась. Их дебют состоялся 21декабря 1968 года в Мемфисе в Mid-South Coliseum на шоу «The Memphis Sound Party», где выяснилось, что «партия у нас одна, но стучать надо чаще!» Публике не понравились клавишно-медные джаз-роковые инструментальные изыски. Все ждали драйва и вокального спектакля Дженис, её трёх с половиной октав эмоций и чувств. Череда увольнений, прослушиваний, смен состава и звучаний, которая тянулась до марта 1969 года, создала новую стрессовую ситуацию. В феврале у Джоплин случился героиновый шок, находившиеся рядом с ней Линда Гравенитес и Пэт Найхолз (Pat «Sunshine» Nichols) сумели её спасти, но следующие два месяца она провела в клинике. Именно эти двое всегда находились рядом с ней. Ситуация усугублялась – находясь «под мухой», певица уже совсем не контролировала себя. В апреле руководство лэйбла решило, что показать новые песни перед записью состав должен в Европе – пришла пора американке Джоплин завоёвывать сердца и кошельки европейцев. Амстердам, Стокгольм, Копенгаген, Париж, Франкфурт и Лондон уж точно всё расставят по своим местам! Но Джоплин прибавляла от выступления к выступлению, музыка просто лечила её! Отзывы были всё более благожелательные, а в Лондоне прошли просто триумфальные концерты. Вот только Дженис пила после концертов просто «как сапожник», перейдя с виски на водку (здесь мы можем гордиться – она пила только русскую водку!). А после самого грандиозного завершающего турне концерта в Альберт-холле она опять взялась за шприц. В Лондоне Фридман собрала вещи и покинула Дженис, объявив, что не может больше видеть, как та умирает. После 1970 года Мира стала крупнейшим специалистом «джоплиноведом» и выпустила знаменитую биографию «Buried Alive». В июне вся группа оказалась в студии для записи альбома «I Got Dem Ol’ Kozmic Blues Again, Mama!». Продюсировал альбом клавишник Габриэль Меклер (Gabriel Mekler), который стал много возиться с деталями, когда надо было писать главное. Вдобавок он уволил двоих музыкантов, трамбониста Луиса Гаска (Luis Gasca) и ударника Роя Марковитца (Roy Markowitz). Все барабаны записывал Маури Бэкер (Maury Baker). Атмосферу хаоса в студии описал басист Брэд Кэмпбелл (Brad Campbell) словами «все борются со всеми». Бюджет записи был на исходе, и требовалось всё делать быстро и с «первого подхода». Музыканты понимали, что если не запишутся, их сразу уволят. Всё висело на ниточке и зависело от состояния голоса Дженис. Она не подвела, сразу выдала «по-максимуму», и альбом состоялся. В расширенном списке нетленных каверов альбома «Maybe» (авторства RAYTALS) и «To Love Somebody» (THE BEE GEES). Сюда попал хит Джуди Гарланд «Little Girl Blue», полюбившийся Дженис в клинике. Запись альбома завершили в июне 1969 года. В ноябре, после выхода альбома, певицу снова ждал шумный успех, усиленный телевидением и поп-фестивалем. 18 марта Джоплин участвует в ТВ-шоу Эда Салливана (Ed Sullivan), 18 июля – в таком же шоу у Дика Каветта (Dick Cavett), а 3 августа КВВ в поп-фестивале в Атлантик-сити. Там Дженис спела дуэтом вместе с Литл Ричардом (Little Richard). А с 15 до 17 августа 1969 года КВВ приняли участие в легендарном фестивале музыки и искусств в Вудстоке. После него Сэм Эндрю вернулся в Сан-Франциско в BBATHC, а новым гитаристом стал канадец Джон Тилл (John Till). В декабре 1969 года Дженис купила поместье-бунгало близ Сан-Франциско в местечке Ларкспур и обставила его по своему вкусу в викторианском стиле, с коврами и шкурами. Между гастролями были короткие перерывы, когда Дженис отдыхала именно там. Прощальный концерт Джоплин с KOZMIC BLUES BAND прошёл 27 декабря 1969 года в нью-йоркском Madison Square Garden. THE FULL TILT BOOGIE BAND – буги во всю мощь! В феврале 1970-го Дженис впервые поехала отдохнуть в Бразилию, на карнавал в Рио, где познакомилась с парнем по имени Дэвид Нихаус и… влюбилась. Она называла его большим медведем, они путешествовали «автостопом» и пару недель отдыхали в девственных джунглях бассейна Амазонки. 28 марта Дженис возвратилась в США, заперлась на студии Columbia вместе с THE PAUL BUTTERFIELD BLUES BAND и записала песню «One Night Stand». Дэвид чувствовал себя в Штатах неловко, Джоплин стала ему совсем чужой, и отношения сразу закончились. В апреле начались пробы новой группы, а первый официальный концерт состоялся 12 июня 1970 года в Freedom Hall в Луизиане, штат Кентукки. Два музыканта остались прежними – гитарист Джон Тилл и басист Брэд Кэмпбелл. Новыми музыкантами стали Кларк Пайерсон (Clark Pierson) – ударные, Кен Пиэрсон (Ken Pearson) – орган и Рик Белл (Rick Bell) – клавишные. Музыканты ТОЛЬКО БУГИ вернули тот первобытный драйв, которого так не хватало 2-му составу, и быстро сплавили все новые песни на основе рока. Ритм-секция также впервые у Дженис играла полностью рок. У Джоплин в пении тоже можно проследить новые элементы построения фраз на основе классических вокализов. Думается, в этом есть дуновение старой Европы. Когда одна фраза поётся в разной манере, сперва блюзово, потом классически и наконец хрипло-роково, всё вместе выглядит просто очень свежо и ново. Первым успехом лета 1970 года стало участие Джоплин в Фестивале-экспрессе в Калгари (Канада) с 29 июня по 3 июля. ТОЛЬКО БУГИ в числе многих групп путешествовали в специально оборудованном экспрессе, выступая «с колёс». Дженис впервые исполнила под гитару кантри-песню Криса Кристофферсона (Kris Kristofferson) «Me And Bobby McGee». Последний концерт Дженис и FTB состоялся 12 августа 1970 года в Harvard Stadium в Кэмбридже, штат Массачусетс перед 40 тысячами человек. В сентябре в Лос-Анджелесе музыканты приступили на Columbia к записи последнего альбома Дженис. На этот раз она написала в него только две песни, но это шедевры. Было ясно, что первая, «Move Over», станет рок-хитом, поэтому она открывает диск. Вторая, «Mercedes Benz», до сих пор остаётся одним из самых оригинальных рок-творений, исполненных a capella, без сопровождения. Эта музыка сулила большое будущее тому, кто её написал. Дженис написала о «Мерседесе», хотя любила свой расписанный друзьями 901-й Porsche. За прошедшие 36 лет многие знают остальные кавера лишь в исполнении Дженис, что говорит о её уникальности. «Trust Me» принадлежит перу афро-американского певца Бобби Вомака (Bobby Womack). После её смерти в альбом добавили только одну инструментальную композицию, принадлежащую её другу Нику Гравенитасу (Nick Gravenites) и посвящённую самой Дженис, «Buried Alive In The Blues». Дженис так гордилась на записи, что наконец-то у неё есть музыканты, которые её хорошо чувствуют! Альбом «Pearl» стал посмертным подарком Дженис и памятником всему поколению хиппи. История смерти: анализ версий В воскресенье 4 октября Дженис должна была ехать встречать своего нового друга в аэропорт, и роадменеджер Джон Кук (John Cooke) позвонил ей, чтобы напомнить об этом. Никто не отвечал, и около 7-ми часов вечера он приехал к мотелю Landmark в Голливуде, к Дженис. Увидев её авто и опущенные занавески номера, Джон решил подняться, но на его стук никто не ответил. Тогда он попросил управляющего открыть дверь. Вошедшие увидели Дженис лежащей между кроватью и тумбочкой лицом вниз, в ночной сорочке и трусиках. В сжатой руке она держала 4,5 $. Рядом валялась нераспечатанная пачка сигарет. Когда её перевернули – на губах кровь, а нос сломан. Вызывали врача и её поверенного адвоката Роберта Гордона. Роберт потом заявлял, что не нашёл никаких признаков наркотиков и что в четверг, 1 октября, Дженис приходила к нему, чтобы составить завещание. Полиция прибыла в 9 вечера и наркотиков тоже не нашла. Позже полисмены рассказали журналистам, что у Дженис дорожка следов уколов на левой руке – от 10 до 14 следов. Как потом оказалась, она держала сдачу, которую ей дал накануне портье за покупку сигарет. Позже выяснилось, что причиной смерти стала очень большая доза чистейшего героина, введённого в левую руку. 7 октября 1970 года тело Дженис Линн Джоплин было кремировано (присутствовали по завещанию только близкие родственники), а 13 октября прах был развеян над морем. This Is The End. Версия первая – самоубийство За эту версию только факт составления завещания 1-го октября. А вот против много фактов. Во-первых, накануне портье, менявший деньги, нашёл её счастливой от выходящего диска. Музыкальная ситуация была тогда просто блестящей. Во-вторых, она не оставила никакой записки. В-третьих, у неё наконец появился парень, тот самый, которого она должна была встречать в аэропорту. Версия вторая – убийство Факты «за» преобладают. Во-первых, использование сверхчистых наркотиков: подобные препараты были (и остаются) прерогативой спецслужб. С их помощью они создавали себе агентов, с их помощью потом и убирали «отработанный материал» за ненадобностью. Во-вторых, особенно странно (в свете версии ненасильственной смерти) выглядит то, что она была найдена в номере с деньгами, зажатыми в руке. В-третьих, из одежды – только нижнее бельё. Она что, готовилась ко сну с зажатыми в руках деньгами? Её губы были разбиты, а нос сломан. Возможно, при падении. А может, её сильно ударили в лицо, сразу после того, как она открыла дверь? Она потеряла сознание, ей ввели героин, переодели и положили на пол лицом вниз, чтобы скрыть следы удара. В-четвёртых, в конце 60-х рок в США был делом «коммунистическим», поэтому возможна операция обезвреживания «основных смутьянов». Версия третья – случайная смерть Быстрое, уже через несколько дней, привыкание, сильная физическая зависимость, ужасные ломки в случае отказа от приёма – всё это о героине. А Джоплин, увы, была героинисткой, причём достаточно аномальной, возбудимой группы и вдобавок алкоголичкой. Это во-первых. А во-вторых, её психика и здоровье ранее уже были разрушены галлюциногенами. Особенность же героина, этого полусинтетического производного морфина – быстрое беспрепятственное проникновение в мозг и большая сила (в 25 раз сильнее морфина!). Наконец, в-третьих, в тот страшный уикенд полиция нашла в том же районе ещё несколько умерших от того же «чистого» героина, идентичного по составу. «О лайфе без кайфа» или… посвящение Дженис «Sometimes-times-times-times…» Невозможно точно определить момент, когда эта музыка тихонько входит в тебя и, как инопланетный захватчик из футуристического фильма-катастрофы, цепко захватывает. «Sometimes-times-times-times…» – я беру управление тобой в свои руки.… И ты внезапно чувствуешь, что этот хриплый жарко-сексуальный полушёпот-полустон околдовывает тебя и пробирает до костей… Дженис, больше всего ты любила в этой жизни кайф, в этом – вся твоя жизнь. От поклонников, известности, от вселенской славы, наконец, от трепещущёй удачи в руках, от скорости на «порше»… О, это непостижимая гармония… «Sometimes-times-times-times…» Тебя мог спасти вовремя пойманный кайф любви, но, видимо, не судьба… “No, no, no, don’t you cry”. Недавно в прессе сообщили, что и поныне музыканты BBATHC «бороздят бескрайние просторы Америки» в поисках вокалистки, надеясь на новое чудо… Автор благодарит за предоставленные фото Дмитрия Вебера (SonyBMG Records). |
| « Гитарный эпицентр | Kimmo Pohjonen: Самое важное - быть свободным на сцене » |
|---|
