Kimmo Pohjonen: Самое важное - быть свободным на сцене

17:04:2009 г.

Автор: Айрин ОРЛЕАНСКИ

Каким вы представляете финна? Холодный, сдержанный, закрытый? Может быть, но только не Киммо Похйонен. Киммо Похйонен – это бурлящий, вибрирующий темперамент, необузданная энергия, которую он передаёт в зал, играя на своём аккордеоне; участник проектов KLUSTER, KTU, ANIMATOR, проектов с квартетами KRONOS и PROTON, фолк-музыкант года Финлядии 1996, 1997 и 1998, аккордеонист года в 2000 и 2001, лауреат премий BBC Radio 3 World Music Awards и Nordic Council Music Award, авангардист и инноватор. После нескольких неудачных попыток мне наконец-то удалось между концертами застать его дома в Хельсинки, и я рада вам представить телефонное интервью с величайшим аккордеонистом нашего времени, любимцем российской публики Киммо Похйоненом.

MUSIC BOX: Начнём сначала, Киммо. В каком возрасте ты начал заниматься аккордеоном?

KIMMO POHJONEN: Мне было 10 лет, и мой отец тоже играл на аккордеоне фольклорную музыку. Поэтому в каком-то смысле это передалось мне от него. Я тогда был маленьким ребёнком.

MB:Ты жил в Хельсинки?

KP: Нет, я жил за городом, в маленькой финской деревне. А теперь я живу в Хельсинки.

MB: Ммм... интересно то, что ты продолжил занятия аккордеоном. Мне представляется, что дети в таком возрасте предпочитают другие инструменты, такие как электрогитара. Чем тебя настолько сильно привлёк аккордеон?

KP: О, да! Это хороший вопрос. (Смеётся.) Понимаешь, в то время (1970–1974) аккордеон не был «крутым» инструментом. Иногда я стеснялся сказать своим друзьям, что играю на аккордеоне. Думаю, то, что это шло от моего отца, и то, что в то время я был единственным мальчиком, играющим на аккордеоне, и то, что я получал много внимания со стороны людей, вдохновляло меня продолжать. Но я помню, что много раз думал: «Ну всё, хватит! Бросаю! Лучше я займусь каким-нибудь спортом или чем-то ещё». Но теперь я счастлив, что не бросил тогда. (Смеётся.) Теперь всё совсем по-другому. Так что даже не знаю, что со мной было не в порядке, когда я продолжил заниматься. (Смеётся.)

MB: Хорошо, что не бросил!

KP: Да-да, теперь я тоже так чувствую.

MB: А потом ты начал профессиональное обучение в Академии музыки имени Сибелиуса в Хельсинки, верно?

KP: Да, когда начал заниматься музыкой серьёзно, я решил, что пойду учиться в музыкальное учебное заведение, а в то время это означало, что мне придётся изучать классическую музыку. Но позже, в 80-е, произошло большое событие в Академии Сибелиуса. Они открыли отделение фольклорной музыки, и это было отделение не только фольклорной музыки, но музыки народов всего мира. Поэтому, когда я услышал о подобной возможности, то оставил обучение классической музыке и вернулся к корням, и я также думаю, что это вернуло меня в мою область.

MB: Я читала, что ты учился в нескольких местах – в Аргентине, в Танзании, в разных странах. Что это было?

KP: Понимаешь, к концу учёбы я был, как бы это сказать, уставшим что ли от того, что я делал – от аккордеона, от этой музыки. Тогда я поехал в Танзанию изучать африканское тамб-пиано (thumb-piano) и в Аргентину – бандонеон, и ещё я обучался гармонике и всякому другому. В то время меня интересовало всё, кроме аккордеона. Но в 1996 году, когда меня попросили отыграть сольный концерт (мой первый сольный концерт!), я задумался: «Что мне сделать для сольного концерта?» И тогда я осознал, что аккордеон – это инструмент, который я знаю лучше всего – играл на нём с десяти лет. А с другой стороны, мне не хотелось этого делать. И тогда я подумал: «Хорошо, я сыграю сольный концерт на аккордеоне, но я сделаю то, что будет новым для меня самого, что меня привлечёт». И тогда я начал много импровизировать на аккордеоне, усиливать его – больше не использовал как акустический инструмент. Я начал применять некоторое дополнительное оборудование – эффекты, дилэи, эхо, лупы в реальном времени. И тогда я понял, что это именно то, чем я хочу заниматься. Теперь я слышу что-то оригинальное для самого себя. Так начался мой новый аккордеонный период.

MB: Здорово! А что у тебя за аккордеон? Выглядит, как совершенно особенный инструмент. Он ручной работы?

KP: Хотелось бы, но нет – инструмент фабричного производства. Хотя в течение последних 10-и лет я так много над ним работал, что теперь, думаю, у меня инструмент ручной работы, который я сам для себя сделал. У меня в начале было много проблем с инструментом. Он часто ломался. Теперь всё внутри аккордеона переделано, даже мехи. Но я планирую сделать для себя настоящий аккордеон ручной работы. В настоящее время я не могу просто купить аккордеон в магазине, потому что мой инструмент разительно отличается от изготовленного на фабрике. Это огромная работа – разрабатывать аккордеон, чтобы он был таким, каким ты хочешь.

MB: Ты сказал, что используешь всяческие эффекты. А что это за эффекты? Гитарные?

KP: Ммм, да... гитарные эффекты. Но в основном, думаю, я занимаюсь всё же аккордеоном, даже используя некоторые эффекты, лупы и семплы. Это совершенно обычная работа для гитаристов, но когда это делаешь с акустическим инструментом, всё намного сложнее. На акустическом инструменте не так просто работать со всеми этими штуками, потому что они созданы для другого. Но с моим 10-летним опытом, я научился многому: знаю, как приспособить всё к аккордеону, действительно знаю, что делать с различными электронными приборами. Это стоило мне исследований и стараний. Было не легко начинать подобные новшества, потому что не с кем было посоветоваться и не с кем поделиться проблемами. Это был долгий путь, но он стоит того – теперь каждый день я чувствую, что есть нечто новое, что можно найти в этом инструменте.

MB: Да, ты сделал великолепную работу! Ты сказал, что также работаешь с лупами. Это интересно. Я тоже работаю с лупами, записываю свой Стик «на лету». А чем ты пользуешься для создания лупов?

KP: Ммм… Прежде всего я работаю с Lexicon JamMan, который создаёт лупы в реальном времени, а ещё у меня есть Oberheim Echoplex и Electrix Repeater – тоже хорошая вещь. Но в основном в живых концертах я применяю Lexicon JamMan, потому что его очень легко использовать для записи лупов живьём. В нём нет памяти, поэтому когда его выключаешь, всё стирается, и мне нравится эта идея. Когда занимаешься семплированием в реальном времени, это нечто совершенно другое. Ты это делаешь перед аудиторией, и аудитория чувствует, что всё происходит сейчас, что это не заранее записанный материал. Если я сыграю с ошибкой, она будет там, в лупе. Поэтому я так люблю Lexicon JamMan.

MB: Ты мог бы немного рассказать о сотрудничество с Самули Косминеном (Samuli Kosminen)? С чего началось это очень интересное сотрудничество и как вы работаете вместе?

KP: Это замечательное стечение обстоятельств. Всё случилось 16-го августа 2000 года. Я помню, потому что это был мой день рождения. Я гастролировал с камерным оркестром KALMUKI SIMPHONIA и попросил двух барабанщиков присоединиться к нам, чтобы работать с перкуссией. И тогда на одной из репетиций Самули Косминен представил мне свои электронные драм-пэды и объяснил мне, что делает. Я спросил: «Ты можешь засемплировать кластеры моего аккордеона, а потом сыграть эти кластеры своими руками?» А когда я услышал, как он играет аккордеонными кластерами, то понял, что именно это и искал. А теперь мы работаем вместе уже 6 лет, и я с ним очень близко сотрудничаю в настоящее время. Самули очень интересный и талантливый парень. Он соображает в электронике намного больше чем я, и я многому от него научился. А теперь мы ещё и сочиняем музыку вместе, поэтому он очень важный партнёр для меня.

MB: А проект KTU? Замечательный проект! С чего он начался? Чья это была идея?

KP: KING CRIMSON давали концерт в Техасе в 99-м, и их барабанщик Пэт Мастелотто (Pat Mastelotto) пригласил меня поиграть с ним в первом отделении, потому что не хотел гитариста, он хотел нечто забавное и новое. Я сыграл с ним на разогреве в Техасе. А потом Пэт сказал: «Эй, давай что-нибудь сделаем вместе!» Я ответил: «Конечно, давай сделаем». Мы говорили об этом много лет, а потом поняли, что у меня есть дует KLUSTER с Самули Косминеном, а у Пэта – дует TU c Уор-гитаристом KING CRIMSON Треем Ганном (Trey Gunn). Поэтому мы решили соединить KLUSTER и TU и сделать двойной дует. И это было началом KTU.

MB: А как вам удаётся репетировать вместе? Ведь вы живёте в разных концах света.

KP: Да, это хороший вопрос. Мы начали здесь, в Хельсинки. Пэт и Трей приехали на мою репетиционную базу, и мы начали импровизировать. А до этого мы ещё посылали друг другу некоторые вещи. Порепетировав несколько дней, мы дали концерт в Хельсинки, а потом концерты в Японии. Нам стало понятно, что это отличная концепция – четверо совершенно разных уникальных музыкантов играют вместе. А потом мы вдруг заметили, что это не проект, а группа. Поэтому мы записали диск и играем. Я очень доволен этой группой! Хорошо с ней пошло!

MB: Определённо. А каковы твои впечатления от игры с Треем Ганном и Пэтом Мастелотто?

KP: Это великолепно – ритмическая сцена, которую создаёт Пэт в KTU. Поразительно, что он делает со своей ударной установкой. А с другой стороны, Самули со своими электронными штуками. Поэтому атмосфера, которую они создают как основу для музыки, такая творческая и очень подходит для того, чтобы играть на этой основе мелодии и соло с Треем. А с Треем здорово то, что когда он играет на своей Уор-Гитаре (это бас и гитара в одном инструменте), а в моём инструменте тоже басовая и мелодическая сторона, мы можем меняться: когда Трей играет соло, я могу играть басовую партию, а когда я играю соло, он может играть басовую партию. Это очень-очень хорошее сочетание, обмен. И это чудесно – играть с этими парнями.

MB: Твоё выступление в России с KTU было просто фантастическим. На многих российских интернет-форумах люди говорили, что это было лучшее выступление из серии концертов фестиваля KING CRIMSON в Москве, и во многом благодаря тебе. Тебя очень любят в России. А что ты думаешь о российской аудитории?

KP: У меня было много концертов в России, и мне очень понравился каждый из них. Замечательная аудитория, прекрасная отдача. В каком-то смысле я люблю играть в России, потому что многие корни моей игры берут начало из этой культуры. У нас одна культура аккордеонной музыки, поэтому мы во многом похожи. Я знаю, что и в России длинная история аккордеона. Поэтому это так здорово – представлять разные вещи российской аудитории – я знаю, что они это ценят и хорошо знакомы с этим инструментом.

MB: А ты планируешь в скором времени снова приехать в Россию?

KP: Да, да! Есть планы, что у меня будет концерт в Москве 10-го декабря. Я не знаю, что это будет за концерт, возможно, сольный. Ещё не подтверждено, но надеюсь, что будет так.

MB: И я надеюсь. Есть ли какие-либо новые проекты, над которыми ты сейчас работаешь?

KP: Сейчас мы с Самули работаем в полную силу над двумя проектами. Мы пишем музыку для фильма. Кстати, в прошлом году я написал музыку для российского фильма «Маяк». Премьера состоялась в августе. А также мы работаем с финским струнным квартетом, который называется PROTON – в настоящее время сочиняем музыку для проекта. Мы вроде как комбинируем KLUSTER – мой аккордеон и электронную перкуссию Самули – со струнным квартетом и хотим каким-либо образом добиться более агрессивного, мощного звучания струнных. Потому что когда мы работали с квартетом KRONOS, мы поняли, что с этими инструментами здорово работать, и мы вроде как ещё больше погрузились в электронную область. Но, повторюсь, область, в которой я работаю, это аккордеон.

MB: Удачи с твоими проектами!

KP: Спасибо!

MB: Киммо, в 2000 году ты получил государственную премию Финляндии за достижения в области музыки. Я просто восхищаюсь тем, как Финляндия поддерживает музыкантов. Это правда, что музыкантов в Финляндии так сильно поддерживают?

KP: Да, с этим здесь здорово. Наше правительство поддерживает музыку и особенно музыкантов, которые вне основной сцены. Премии дают мне возможность сосредоточиться на работе, поисках и исследованиях, а также позволяют избегать слишком большого количества концертов. Когда выступаешь и много путешествуешь по миру, не остаётся энергии для творческой работы, исследования нового. Для этого надо просто оставаться дома. Поэтому подобные премии дают мне большую гибкость с моими проектами.

MB: Когда ты играешь, это в основном заранее подготовленный материал или импровизация? Или и то и другое?

KP: Всегда и то и другое. Только в одном проекте – у меня просто отличная команда с французским перкуссионистом Эриком Эшампаром (Eric Echampard) – мы играем на сто процентов импровизационные концерты. Это означает, что мы никогда ничего не готовим – просто выходим на сцену, играем концерт, а потом уже смотрим, что из этого вышло. Это огромный вызов, но это здорово! В других проектах материал более или менее сочинённый, но всегда присутствует идея импровизации. Не только соло, но и форма создаётся таким образом, что не надо одинаково играть каждый раз. Поэтому есть шанс быть творческим на сцене. Я думаю, что в этом значение музыки: нет смысла выходить на сцену и повторять каждый раз одно и то же. В музыке важно, что ты можешь выйти на сцену перед аудиторией и вроде как смотреть, что будет происходить.

MB: В основном журнал читают музыканты – и профессионалы и начинающие. Что бы ты мог им посоветовать в плане того, что касается подхода к музыке?

KP: Думаю, что каждый музыкант сам выбирает свой путь, поэтому советы не важны. Но я могу сказать, что для меня важно. Самое важное – быть свободным на сцене. Это то, что я люблю в работе артиста. Когда выходишь на сцену, надо быть открытым и совершенно свободным, чтобы погрузиться туда, где никогда не был. И я знаю, что это не легко сделать перед аудиторией, когда на тебя смотрят много людей и возникает желание идти безопасным путём. Но я думаю, что когда делаешь что-то неожиданное, это лучшее, из того, что можно сделать перед аудиторией. И каким-то образом я вижу, что аудитория понимает, что на сцене происходит нечто неожиданное, и каким-то образом аудитория сама даёт для этого энергию. И я думаю, что в музыке важно быть готовым к этому, когда ты на сцене. Это очень важная вещь, по крайней мере для меня.

MB: Да, это чувствуется, когда ты на сцене. Ты выглядишь, как совершенно свободный человек. Интересно, как ты добился такого уровня свободы на сцене?

KP: Понимаешь, когда я занимался классической музыкой, меня больше всего раздражало, что надо всегда исполнять музыку одинаково – так, как тебе кто-то сказал. И преодоление этого, освобождение заняло у меня много лет. Теперь я могу позволить себе быть на сцене в настолько бессознательном состоянии, насколько это возможно. Но при этом я стараюсь сконцентрировать свой разум на том, чтобы быть свободным на сцене. Я много работал над этой идеей. И когда получается – это замечательное чувство! Думаю, самое лучшее, что я чувствую, это когда играешь полнейшую импровизацию, а потом думаешь : «Эй, это я сымпровизировал или сочинил?» Потому что это ощущение настолько сильное, что когда импровизируешь, есть такое чувство, что это одна из твоих лучших композиций. У звука появляется то же ощущение. Я люблю это чувство!

MB: Это видно даже по тому, как ты двигаешься на сцене. Ты живешь музыкой, которую исполняешь. Я даже слышала, что ты как-то упал прямо на сцене. Это правда?

KP: (Смеётся.) Да, это случалось много раз. Но ведь действительно здорово, когда двигаешься по сцене и расслаблен. Если упадёшь, то как пьяный, который расслаблен настолько, что не ранит себя. Один раз я сломал щиколотку на сцене. Я падал так много раз, но когда расслаблен и больше сконцентрирован на игре - ничего страшного не случается.

MB: Ну, поаккуратнее!

KP: Да, наверное. О’кей, пока мне везло. Только одна сломанная щиколотка.

MB: Это уже почти как экстремальный спорт – твоя музыка, да?

KP: Да, так оно и есть. Можно сказать, что держать аккордеон, который весит около 16 килограмм, и играть концерты – это забирает энергию, как в спорте.

MP: Ну что же, Киммо, спасибо тебе большое. Было огромным удовольствием общаться с тобой, и я просто восхищаюсь тем, что ты делаешь. Ты поразил меня своей музыкой и заставил полюбить аккордеон.

KP: Спасибо большое!

* В Московском клубе IKRA 10 декабря в рамках медиафестиваля современного арта Финляндии «Ночь независимости» с успехом прошло выступление артиста. Вот несколько высказываний восторженных зрителей, посетивших это действо: «завораживающее зрелище», «настоящее драматическое представление», «великий артист в максимально выразительном воплощении», «в гордом одиночестве маэстро отработал за десятерых», «Эмерсон от аккордеонного цеха».

« Janis Lyn Joplin: Королева блюза и принцесса хиппи		Spock's Beard: Самая длинная борода классического арт-рока »

« Вернуться