Billy Cobham - яркая смесь культур |  |
| 18:04:2009 г. | |
Автор: Татьяна ЗАЙЦЕВА Билли Кобэм известен всем как барабанщик, который… Который что? Продолжения фразы не последует. Кобэм просто известен и известен каждому. Перечислять все его заслуги бессмысленно, а про его работу с Майлсом (Miles Davis) и MAHAVISHNU ORCHESTRA знают все. Билли родился в Панаме, и его самым ранним барабанным воспоминанием было отстукивание ритмов на отцовском Chrysler и взгляды одноклассников, полные восхищения. В прошлом году в московском Le Club он несколько дней подряд получал неизменную дозу восхищения от всех собравшихся в этом уютном клубе ради Билли и его проекта CULTURE MIX. MUSIC BOX: Мистер Кобэм, какая музыкальная культура царила в Панаме во времена Вашего детства? BILLY COBHAM: Я был совсем ребёнком, поэтому сейчас мало что помню точно. Основной упор делался на фольклорную музыку, этническую; имелось своеобразное сообщество со «своей» музыкой, чёрной в том числе. Отец был пианистом, это тоже внесло определённый вклад в моё музыкальное воспитание. К тому же родители посещали разнообразные дэнсы, джазовые концерты таких музыкантов, как Декстер Гордон (Dexter Gordon). MB: С которым Вы впоследствии сотрудничали? BC: Да. В конце 80-х мы записывали вместе с ним «Montreux Summit». MB: А как Вы думаете, как развивалась бы Ваша барабанная жизнь, если бы родители не переехали в Нью-Йорк? BC: А я не думаю. Я просто живу и совершенно не представляю свою жизнь другой. MB: Что Вам дала как музыканту School of Perfoming Arts? BC: Возможность общаться с мажорными музыкантами, знакомства с такими людьми, как Джимми Оуэнс (Jimmy Owens), Фред Тейлор (Fred Taylor), Эл Фостер (Al Foster), Эдди Гомез (Eddie Gomez) – все они отметились в этом учебном заведении. Также я играл в группе Jazz Samaritans с басистом Клинтом Хьюстоном (Clint Houston). Кобэм – участник MAHAVISHNU MB: Как создавалась музыка? Джон Маклафлин давал Вам уже готовые партии или над ними работали только Вы? BC: Сочинял я. Вообще вся музыка создавалась пошагово, в несколько этапов. Мы с Джоном играли дуэтом, намечая основу. Потом к работе присоединялись Джерри Гудман (Jerry Goodman) и другие – Рик (Rick Laird) и Ян (Jan Hammer). Всё было быстро. Например, «One Word» мы именно так и записали – сначала обыграли её с Джоном, а затем подключили других участников. Ничего сверхъестественного. MB: Недавно вышел гитарный трибьют MAHAVISHNU «A Fusion Guitar Tribute “Visions of An Intermounting Apocalypse”». Вы его слышали? BC: Нет, он мне не знаком. До меня доходила какая-то информация относительно этого релиза, но не более MB: А какие песни Вы бы исполнили, если бы Вам предложили? BC: Не знаю. MAHAVISHNU успели записать много материала. Кстати, есть немецкий биг-бенд HR под управлением Колина Таунса (Colin Towns), и вместе с ними я записывал трибьют MAHAVISHNU. Мы взяли композиции из «Visions of The Emerald Beyond», «Birds Of Fire», «The Inner Mounting Flame». Пластинка уже вышла и получилась отличной, Джону тоже понравилась. Кобэм – солист MB: Как Вы выбирали музыкантов для записи 1-го сольника «Spectrum»? BC: Я исходил из предыдущего опыта студийной работы с ними, а тот факт, играли мы вместе на сцене или нет, в расчёт не принимался. Мне важна личность музыканта как «на», так и «вне» сцены. Были нужны люди, которые уважали бы меня, мои взгляды и мой подход к творчеству, а не те, которые конкурировали бы и состязались со мной – это бы всё усложняло. Ведь я сначала доносил свои идеи, а потом мы ВМЕСТЕ их реализовывали. Так что я искал друзей, способных играть по моим правилам; союзников, а не соперников. Джимми Оуэнс, Рон Картер (Ron Carter), Ян Хаммер, Томми Болин (Tommy Bolin)… Отличные технические и творческие способности каждого способствовали быстрой записи альбома – мы уложились в три дня. MB: Про Хаммера, Картера и Оуэнса всё ясно. А с Томми Болиным как Вы познакомились? BC: Он играл в рок-группе Ethereal Zephyr. Единственное, что я помню о ней – они классно звучали. Судьба свела нас на одном из многочисленных open-air фестивалях, особо популярных в то время. Итак, Ethereal Zephyr играли перед нами, а мы (группа DREAMS) разогревали то ли Grand Funk Railroad, то ли Traffic. Томми был в отличных отношениях с Яном Хаммером, мы договорились и начали записываться. Подсознательно я чувствовал, что ребятам будет легко с ним, но это только подсознательно. Я писал музыку, а Томми не умел читать ноты. Меня тревожили сомнения, что я не настолько компетентен, чтобы суметь донести до человека, не читающего ноты, свои идеи. Но всё обошлось, запись прошла гладко. MB: Почему в альбоме «A Funky Thide of Sings» так много внимания уделено духовой секции? BC: На момент создания пластинки я чувствовал себя «на все сто» и жаждал экспериментов. В лайн-апе был Милчо Левиев (Milcho Leviev). Милчо не только виртуозный пианист, но и талантливый преподаватель. Я успел убедиться в этом ни один раз! Милчо очень грамотно преподносил разные творческие идеи. Мы перепробовали много фишек, и остановились на таком horn-упоре. MB: А эхо-эффект на «A Funky Thide of Sings» Вы играли сами? BC: Да, это моя заслуга. Я играл на разных барабанах и создавал такой эффект. Кобэм вездесущий MB: В конце 80-х Вы играли с GRATEFUL DEAD, а как Вы попали в проект-трибьют JAZZ IS DEAD? И почему на альбоме «Blue Light Rain» присутствует Ваша «Red Baron»? BC: Меня просто наняли – позвонили и сказали, что есть идея взять лучшее из GRATEFUL DEAD, обыграть так, как хотелось бы – по-джазовому, и записаться. А инициатива включить «Red Baron» в компиляцию принадлежала продюсеру. MB: Это правда, что Вы играли с Джеймсом Брауном и P-FUNK? BC: Я играл только с Джеймсом Брауном. По поводу P-FUNK – это не ко мне, а к Деннису Чэмберсу. Это он с ними играл-джемовал, а я только выступал на одной сцене. MB: Вместе с великими музыкантами Вы работали над телевизионным шоу «The World of Rhythm». Расскажите о нём подробнее. BC: В нём принимали участие Херби Хэнкок (Herbie Hancock), Рон Картер, братья Бреккер (Randy и Michael Brecker), Луи Беллсон (Louie Bellson) и другие. Затея состояла в том, чтобы показать, каким образом может протекать взаимодействие ритм-секции внутри группы, отдельного человека (солиста или дирижёра) со всем биг-бендом. Иногда мы играли все вместе, иногда трио или квартетом, и всегда в центр внимания ставилось взаимодействие. MB: Шоу вели Чич и Чонг, известные по фильму «Up In Smoke». Почему именно они? BC: Изначально как MC-шоу был заявлен Марти Фельдман (Marty Feldman) – брат-актёр легендарного вибрафониста Виктора Фельдмана, игравшего когда-то с Майлсом, с Уэсом Монтгомери (Leslie Montgomery) и др. Итак, мы договорились о работе, я уехал в Нью-Йорк. А там мне сообщили, что Марти умер от сердечного приступа. Объявились Чич и Чонг и обещали помочь мне, я сказал: «Клёво!». Было весело. Кобэм – барабанщик MB: Вы экспериментировали с корпусами, изготовленными из самых разных материалов. А к каким выводам пришли? BC: Корпусы из органического стекла (плексиглас) – слишком громкие для клубов, из рециклизированной бумаги – слишком мягкие, ломкие, тонкие. На звучание барабана они оказывают соответствующее слабо-невнятное влияние. В результате сейчас у меня старое доброе дерево – Yamaha Birch Custom Absolute, барабаны из дуба. MB: В 1968 году Вы использовали электронные ударные, изготовленные в Милане фирмой Meazzi Drum Company. Кому принадлежала эта идея? BC: В то время я гастролировал с Хорасом Сильвером (Horace Silver) по Европе, и мне просто позвонили из этой фирмы и предложили попробовать их электронный сет. А я уважаю эксперименты. MB: Когда же Вы открыли в себе тягу к экспериментам? BC: Она у меня была всегда. Мои идеи рождались по принципу: если я сделаю так, что будет? Потом я, соответственно, пробовал то, что хотел, и если мне нравилось, я либо продолжал двигаться в этом направлении, либо просто запоминал, что мне это нравится, и возвращался к экспериментам. Если же меня результаты «опытов» не радовали, то я продолжал искать что-либо новое с мыслью, что в какой-то момент мне может понравиться то, что не понравилось сейчас. Всё это похоже на шведский стол – можно попробовать всё, а можно, отведав чудесного лакомства, остановиться только на нём. Но такое зацикливание хорошо в меру. MB: А как много Вы практикуетесь? BC: Нет определённого лимита времени типа шести или четырёх часов ежедневно и получаса перед выступлением/записью. Я играю до тех пор, пока тело и разум не скажут мне «достаточно». Если у меня уже начинает всё болеть, то я прекращаю тренировки и даю мышцам восстановиться. MB: Мистер Кобэм, какие из современных барабанщиков Вам нравятся? BC: Никакие. Мне никто не нравится MB: То есть Арт Блейки, Джин Крупа, Тони Уильямс и иже с ними – лучшие, а ребята типа Акиро Джимбо (Akiro Jimbo) и прочие – никакие? BC: Я не считаю подобных ребят барабанщиками. Среди них много талантливых, но они музыканты, а не барабанщики. Кобэм – мыслитель MB: Как Вы думаете, чем являются джаз и фьюжн сегодня? Как развиваются эти стили? BC: Факт развития или, наоборот, регресса тесно связан с тем, как тот или иной человек воспринимает музыку. А восприятие зависит от того, играет ли этот человек сам подобную музыку или просто слушает. MB: «Take Five» Пола Дезмонда (Paul Desmond), «Cantaolupe Island» Херби Хенкока – эти и другие композиции часто используются как саундтрек к рекламе или основа для ремиксов. BC: Да. Джаз становится всё более популярным (если так можно сказать о джазе) благодаря хитам, которые в плане восприятия доступны всем. Такой электроннизированный джаз – одна из ступеней его развития в наше время. MB: И Massive Attack использовали основной бит из Вашей пьесы «Stratus» на своём треке «Safe from Harm». BC: Да. И я очень рад этому. Я получаю 15% паблишинга – каждый раз, когда звучит эта композиция, я кладу себе в карман энное количество дензнаков. Помимо этого у поклонников такой электронщины может возникнуть интерес к оригинальному источнику бита, то есть к моему творчеству. А это хорошо. MB: Насколько я знаю, стремление творить Вы реализуете и искусстве фотографии. BC: Да, это другая часть моей жизни. До фото я самовыражался только в музыкальной сфере. А мне, как человеку с богатым творческим потенциалом, этого мало. Последние 20 лет были особо напряжёнными. (Смеётся.) У меня не оставалось времени на фотографию. Но недавно появилась, наконец-таки, возможность визуализации своего внутреннего мира. Найти интересный сюжет для снимка, сделать несколько, выбрать лучший – это же всё так увлекательно... И мне нравится объединять снимки в один какой-либо сюжет, историю с концепцией. Кобэм – москвич MB: В Москве Вы не впервые. На этот раз Вы приехали с проектом Culture Mix. Расскажите о нём подробнее. BC: В основе его – HIGHER GROUND. Сейчас Culture Mix – это подход к музыке людей разных национальностей: я – американец, гитарист – француз, клавишник – финн, басист – немец и бразилец Марко Лобо (Marco Lobo) на steel pan. Когда мы собираемся вместе, каждый влияет своими базово-национальными музыкальными особенностями на целостное звучание группы. На сцене каждый вытворяет что-то несусветное, и все эти пласты полиэтнического звука сливаются в яркую смесь культур! MB: Да, концерт был потрясающим! Желаем Вам дальнейших творческих успехов. И почаще приезжайте в Москву BC: Как только – так сразу! (Смеётся.) Автор выражает благодарность Игорю Бутману, Роману Христюку, Валерию Кучеренко |
| « Партии барабанов. Ronnie Vanucci "MR.Brightside" By The Killers | The Yardbirds: Свободные полеты "садовых птичек" » |
|---|
