Patrick Moraz: Моя история продолжается

18:04:2009 г.

Автор: Дмитрий ГУРТОВОЙ

Швейцарец Патрик Мораз (Patrick Moraz) по праву считается одним из лучших и одновременно самых экстравагантных клавишников рока. Получив классическое музыкальное образование и став к 17 годам одним из признанных джазовых исполнителей Швейцарии, Патрик едет в Англию, где играет в рок-группах различного уровня популярности. Его приглашают в культовую для миллионов ценителей рок-музыки группу YES, с которой он выступает несколько лет и записывает один из лучших альбомов группы. После ухода из YES Патрик более 10-летия играет в другом легендарном коллективе – THE MOODY BLUES. Не забывает Патрик Мораз и о своей сольной карьере. Его внушительная дискография включает в себя разнообразные работы – от альбомов в жанре world music до фортепианной трилогии, которую Патрик считает одной из своих самых значительных творческих вех.

MUSIC BOX: Патрик, расскажите, чем Вы в последнее время заняты?
PATRICK MORAZ: Я счастлив сообщить, что 15 моих соло-альбомов были отремастерингованы и выпущены на CD. Этот проект начался два года назад, когда Роб Эйлинг (Rob Ayling), глава Voiceprint Records в Англии, связался со мной с целью обсудить ремастеринг этих альбомов. Ранее я уже искал рекорд-компанию для этих целей, и, пообщавшись с Робом, понял, что Voiceprint подходит для этого. Началась огромная работа: я должен был перевести оригинальные мастер-треки, включая прочие записи, которые помещены в некоторые релизы в качестве бонус-треков. На эту работу у меня ушло несколько месяцев: мы говорим о сотнях часов звучания! Затем с помощью моего очень хорошего друга и замечательного звукоинженера Жана Ристори (Jean Ristori), мы сделали ремастеринг оригинальных записей и создали то, что вы сейчас можете услышать на новых CD. Эта работа заняла очень много времени, но в конце концов нам удалось поймать суть оригинального саунда и динамику материала. Эта работа выполнена действительно с любовью!
MB: Вы играете с самого раннего возраста. Какие у Вас воспоминания о том времени?
PM: С раннего детства родители пытались привить мне интерес к музыке. Они сами были музыкантами и выбрали для меня скрипку. Однако в доме, в котором мы тогда жили, находилось пианино, и в отсутствие родителей я начал играть на нём. Вскоре родители узнали, что я играю свои собственные композиции и играть, собственно, научился сам! Тогда отец пригласил дать мне уроки музыки знакомого пианиста из джазового оркестра. Этот человек показал мне, как играть буги-вуги, блюз и другие подобные вещи. Несколько позже я получил уроки классической музыки.
MB: Кто были тогда Ваши кумиры в музыке?
PM: Их было много... Великие классические композиторы и пианисты: Бах, Моцарт, Шуберт, Дебюсси, Равель, Стравинский, Рахманинов и др. Великие классические интерпретаторы классических эпох и современности: Игнацы Ян Падеревский, с которым работал мой отец, Клара Хаскил, с которой в детстве я жил в одном доме – она иногда давала мне советы по музыке. Это и Гленн Гулд (Glenn Gould), Дину Липатти (Dinu Lipatti), Альдо Чикколини (Aldo Ciccolini), Георгий Цифра (Georgy Cziffra), Йегуди Менухин (Yehudi Menuhin) и др.Конечно, и великие джазовые исполнители всех стилей: Джон Колтрейн (John Coltrane), оказавший на меня, пожалуй, самое сильное влияние, Чарли Паркер (Charlie Parker), Сонни Роллинз (Sonny Rollins), Майлс Дэвис (Miles Davis), Элвин Джонс (Elvin Jones), Бад Пауэлл (Bud Powell), Телониус Монк (Thelonious Monk), Рави Шанкар (Ravi Shankar). А также Стефан Граппелли (Stephane Grappelli), дававший мне уроки гармонии; Чик Кореа (Chick Corea), с которым я записал два альбома; Херби Хэнкок (Herbie Hancock), научивший меня играть на вокодере, и многие другие. Великие рок-композиторы и исполнители всех направлений: BEATLES, Джими Хендрикс (Jimi Hendrix), Питер Гэбриэл (Peter Gabriel), LED ZEPPELIN, YES, STONES, SOFT MACHINE, PINK FLOYD, DEEP PURPLE и другие. И наконец, на меня огромное влияние оказала этническая музыка разных стран – преимущественно Африки, Южной Америки и Японии.
MB: Какую музыку Вы играли в самом начале музыкальной карьеры?
PM: В самом начале своей карьеры, в 1960-е годы, я играл со множеством джазовых групп и исполнителей. Меня притягивал мир джаза. Я даже выходил в финал нескольких джазовых конкурсов. Тогда мне довелось познакомиться со многими джазовыми звёздами того времени. Такими, как Стефан Граппелли, Джон Левис (John Lewis) из THE MODERN JAZZ QUARTET и некоторыми другими светилами джаза… В конце концов я создал свою собственную джазовую группу и победил в конкурсе, главным призом которого было выступление на открытии концерта Джона Колтрейна, что казалось мне большим успехом! Тогда же, в 1960-е, я часто бывал в Африке, много общался с музыкантами. Играл везде: на Берегу Слоновой Кости, в Конго, Чаде – словом, везде! Единственным местом, где я тогда не играл, была Южная Африка… В общем, в то время я оказался под влиянием множества стилей.
MB: Одним из них был рок, который Вы стали играть в конце 1960-х…
PM: Несмотря на мой успех в качестве джазового исполнителя, я осознал, что будучи швейцарским музыкантом карьеру в джазе сделать нелегко. В то время в джазе было нечего особенно делать: я имею в виду концерты, фестивали и т.д. Большинство джазовых выступлений проходило в маленьких клубах с нездоровой атмосферой и плохой акустикой. Поэтому, поскольку я уже не играл классику, мне показалось хорошей идеей исследовать мир рока с его инновациями, новыми звуками, новыми инструментами. Моим первым профессиональным опытом в рок-музыке стала группа MAINHORSE. Мы достаточно плотно гастролировали по Швейцарии, Германии и Франции. В итоге отправились в Великобританию и записали там наш 1-й и единственный альбом. Запись заняла всего около недели. В основном группа играла на этой пластинке мои композиции. Они были достаточно сложны и прогрессивны для тех времён. В аранжировках много динамики и виртуозных пассажей, а также некоторое влияние классики. Позднее, я собрал группу, получившую название REFUGEE. Мы записали только один альбом в самом начале 1974 года. Он полностью состоял из моей музыки. Запись альбом заняла не много времени. Мы усиленно репетировали, и когда пришло время идти в студию, были готовы! Записывались в Island Studios с помощью Джона Бернса (John Burns), очень хорошего продюсера, который на тот момент уже сделал два альбома с GENESIS. Мы работали в студии по 18 часов в сутки! Это казалось невероятным – всю ночь работать в студии, искать новые звуки и т.д. Я недавно разговаривал с Брайаном (Braian Davidson), вспоминал нашу совместную работу. Он мне сказал: «Патрик, как я хотел бы, чтобы мы поиграли вместе побольше!».
MB: Несколько месяцев спустя Вам поступило предложение присоединиться к YES. Как Вы оцениваете свою работу в этой группе?
PM: В начале августа 1974 года я принял участие в первой профессиональной записи с YES. Они тогда репетировали и записывались с гениальным звукоинженером Эдди Оффордом (Eddie Offord) и его ассистентом Дженаро Риппо (Genaro Rippo). Эти сессии писались в его мобильной студии, состоящей из многоканального микшерного пульта и 24-трекового магнитофона. Очень хорошее оборудование по тем временам! На нашей 1-й совместной сессии парни сыграли для меня некую часть того, что впоследствии стало композицией «Sound Chaser». Когда музыканты закончили, Джон (Jon Anderson) попросил меня придумать вступление к этой вещи. Я прямо там же придумал вступление, и после того как объяснил Крису (Chris Squire) и Алану (Alan White), что нужно играть, мы записали его с пары попыток. Затем множество песен и их различные части были записаны и перезаписаны дома у Криса, где он оборудовал студию. Мы записывались днём, заканчивали вечером, а по ночам я разучивал материал, который должен был играть на предстоящем туре, а также придумывал свои партии для новой пластинки «Relayer». Это были чудесные дни!
MB: В перерывах между турами участники YES записывали свои соло-альбомы. Не стали исключением и Вы.
PM: После тура 1975 года я искал место, где бы записать свой сольный альбом «The Story of I». Спросил звукоинженера Жана Ристори: «Как насчёт поездки в Бразилию?» В 1972 году я работал музыкальным директором Бразильского балета, и у меня были тесные отношения со многими бразильскими исполнителями и группами. В то время мы с Жаном очень сильно тяготели к перкуссионной музыке. Итак, мы поехали в Бразилию, где за 2–3 дня записали практически весь альбом нон-стоп с 16 перкуссионистами. В этом альбоме для меня важен симфонический подход, а не банальное использование перкуссионистов ради звучания в стиле самба. У меня играли перкуссионисты, но тем не менее я привносил в свою музыку и другие инструменты.
MB: Это не единственные Ваши альбомы в жанре world music, не так ли?
PM: Музыку подобного плана я продолжаю играть практически каждый день. Что касается альбомов – «Out in the Sun» и мой 3-й альбом «Patrick Moraz» – на мой взгляд, это мои самые характерные пластинки в данном стиле. Эти отремастерингованные альбомы сейчас вышли на лэйбле Voiceprint. Я также между 1979 и 1980 годами записал альбом, получивший название «Coexistence». Это альбом, которым я горжусь и который документирует историю моей музыкальной дружбы с румынским пан-флейтистом Сиринксом (Simion «Syrinx» Stanciu).
MB: Почему Вам пришлось уйти из YES?
PM: Многие поклонники группы согласятся с тем, что те годы, когда я играл на клавишных в YES, были в музыкальном плане одним из лучших периодов группы. В то время мы считались одним из величайших рок-шоу на планете! Практически каждый день мы давали концерты, на которые приходили сотни тысяч людей! Это было невероятно! С собой мы возили столько оборудования, что на некоторых площадках, как, например, Стадион имени Джона Кеннеди в Филадельфии, нам приходилось использовать 16 различных PA-систем! Мы использовали гигантские лазерные лучи, из-за чего на время шоу закрывались близлежащие аэропорты!Мы постоянно писали и записывали свои сольные альбомы. Я записывал свой «The Story of I», также принимал участие в записи «Fish out of Water» Криса Сквайра и придумывал оркестровку для альбома «Beginnings» Стива Хоу (Steve Howe).Я на самом деле не хотел покидать группу в 1976 году, особенно после самого большого тура в истории группы. Для меня явилось в некотором роде шоком, когда мне сообщили, что Рик (Rick Wakeman) решил вернуться в группу. Что и говорить, ко мне могли бы отнестись и лучше – но эй! – у рок-н-ролльного бизнеса свои законы! Мне действительно нравилось играть в YES, и я считаю за честь, что меня пригласили в эту группу. Это осталось в прошлом, а я сегодня предпочитаю жить настоящим и будущим.
MB: Летом 1978 года Вы присоединились к группе THE MOODY BLUES. Поделитесь воспоминаниями об этом этапе Вашей музыкальной карьеры?
PM: До того как я присоединился к THE MOODY BLUES, я жил в Бразилии. Тогда только что записал «Out in the Sun» и готовился к записи 3-го сольного альбома «Patrick Moraz», который, к слову сказать, для меня является важной вехой в моей музыкальной карьере. На нём я играл на всех инструментах и пел с вокодером на треке «Primitivisation». Помимо бразильского перкуссиониста Джалмы Коррейя (Djalma Correia), который позднее играл у Питера Гэбриэла, у меня была целая батарея из 16 перкуссионистов и вокалистки для исполнения композиции «Keep the Children Alive». Мы много выступали с Джалмой, особенно в Бразилии и Швейцарии. В 1978 году играли на Джазовом фестивале в Монтрё (Jazz Festival of Montreux). THE MOODY BLUES предложили мне присоединиться к ним, и я отыграл с ними официально с 1978 по 1991 год. Фактически наш последний с ними концерт был в сентябре 1990 года. Сам же я ощутил себя полноценным членом группы с 1980 года, когда мы приступили к записи альбома «Long Distance Voyager». Для меня это был значительный опыт. Пластинку продюсировал Пип Уильямс (Pip Williams), и должен сказать, что он фантастический продюсер – я ценю нашу совместную работу над этим альбомом и следующим – «The Present», который мы записали в 1982 году. Приятные воспоминания у меня оставила работа над альбомами «The Other Side of Life» и «Sur La Mer», а также все гастрольные туры, которые мы делали все вместе.
MB: Как Вы оцениваете свои работы с экс-участником YES, ударником Биллом Бруфордом (Bill Bruford)?
PM: После ухода из YES я жил в Сюррее, а Билл проживал в пяти минутах ходьбы от меня. Это было в 1983 году, и я только что узнал, что большой тур MOODY BLUES был перенесён, и у меня появилось свободное время. Не помню точно, но, кажется, мы столкнулись с Биллом в почтовом отделении и обнаружили, что живём по соседству! Однажды он пришёл ко мне домой, мы поиграли вместе и подумали: а почему бы нам не записать альбом? Репетировали недели три, я написал большую часть музыки, а некоторые треки были полностью сымпровизированы. Мы поехали в студию, находившуюся недалеко от нашей деревни и принадлежвшую гитаристу ROXY MUSIC. Там и записали наш 1-й совместный альбом «Music for Piano & Drums» за 4 дня, включая 3 дня, ушедшие на сведение. Это естественным образом привело к тому, что вскоре мы записали и наш 2-й альбом, получивший название «Flags».
MB: Ваши последние альбомы – фортепианные работы.
PM: Мне всегда хотелось передать свежие и новые идеи посредством фортепиано и выпустить альбомы фортепианной музыки с оригинальными композициями, но с различным подходом в каждом альбоме. Эти альбомы оформились в трилогию. Я начал с альбома «Windows of Time», затем вышел «Resonance», а позднее пришёл черёд и третьего – «E.S.P.», который я посвятил памяти своего отца.В общем, спустя многие годы музыкальной карьеры, я осознал, что фортепианные работы – это важный аспект моего творчества. В простоте – красота, и аналоговая простота не исключение. Когда я говорю «аналоговая», я думаю об акустической вибрации и свете звуковых колебаний. Я выбрал для одного из своих фортепианных альбомов название «Resonance». Тем самым хотел своей музыкой показать – существует несколько уровней вхождения в резонанс, что несёт в себе идею простоты, но неким телепатическим путём. А также несёт идею гармонии, идею получения света и затем идею вхождения в резонанс.
MB: Вы автор нескольких саундтреков. Какие свои работы в этой области Вы считаете лучшими?
PM: Должен сказать, что я написал музыку к 30 фильмам, преимущественно европейским. Из тех, что делал в Голливуде, я бы особо выделил саундтрек к фильму «Stepfather» с Терри О'Квинном (Terry O’Quinn), нынешней звездой сериала «Lost».
MB: Планируете ли Вы приехать с концертами в Россию?
PM: Конечно, я с удовольствием приехал бы в Россию с концертами. Я слышал много хороших вещей о рок- и джаз-концертах в вашей стране. Но к сожалению, за исключением остановки в московском аэропорту по пути из Лондона в Токио, я никогда не был в России. Надеюсь, что в недалёком будущем мне удастся приехать в вашу страну с концертами.

Автор благодарит за помощь в организации интервью Брайана Келлехера (Brian Kelleher).

« Born To Be Wylde		QUEEN: Королева и ее короли... »

« Вернуться