Virginia Splendore: играть от сердца - это то, к чему должен стремиться каждый музыкант

18:04:2009 г.

Автор: Айрин ОРЛЕАНСКИ

Этот номер журнала «Music Box» выходит весной, когда отмечается Международный женский день 8 марта. Всем известно о вкладе, который женщины внесли в развитие музыки – Элла Фитцджеральд (Ella Fitzgerald), Дженис Джоплин (Janis Joplin), Кейт Буш (Catherine Bush), Бьорк (Bjork)... Кто-то, возможно, считает, что Стик не женское дело. По правде говоря, не так много женщин играют на Стике, но зато эти немногие – экстраординарные выдающиеся музыканты. Я с удовольствием представляю вам ветерана Стика, настоящего мастера и виртуоза, а главное ту, что всегда играет от сердца, королеву Стика Вирджинию Сплендорэ (Virginia Splendore). Вирджиния или – как она сама себя называет – Вирна родилась в Неаполе. В настоящее время Вирна живёт в уютном доме в провинции Рьети недалеко от Рима в окружении прекрасной природы и нескольких весьма особенных музыкальных инструментов.

MUSIC BOX: В Калифорнии Стик был хорошо известен уже в 70-е. Когда и как ты повстречалась со Стиком и насколько люди в Европе были знакомы с инструментом в то время?

VIRGINIA SPLENDORE: Я впервые встретилась со Стиком в сентябре 1985 года. Мы с подругой уже знали тогда о Стике из статей в итальянском музыкальном журнале, поэтому когда мы прочитали в рекламе крупной итальянской музыкальной выставки, что Даволи (Davoli), представитель Стика в Италии в то время, будет там выставляться, мы поспешили на выставку, чтобы увидеть Стик своими глазами. На Стике на выставке играл Джим Лампи (Jim Lampi). Он до сих пор остаётся для меня любимым стикистом и стал моим хорошим другом. В то время он был официальным представителем Stick Enterprises и демонстрировал Стик в Европе. Игра Джима на Стике была изумительной – прикосновение, стиль, высокое, но не навязчивое техническое мастерство. Мне казалось, что он просто играл то, что чувствовал, и в какой-то момент я обнаружила, что мои глаза переполнены слезами от охвативших меня эмоций. И тогда я себе сказала: «Это мой инструмент!» Когда выставка закончилась, я связалась с дистрибьютором и купила Стик. И у меня всё ещё есть тот инструмент. Я его сдаю в аренду тем, кто хочет попробовать Стик. В 1985 году в Италии было только несколько стикистов – я, моя подруга, которая ходила со мной на выставку, и басист Стефано Черри (Stefano Cerri), умерший несколько лет назад от рака. Итак, мы с подругой начали заниматься сами. Мы попросили у Джима Лампи несколько кассет с его уроками. Он тогда жил во Франции, а потом переехал в Англию. Но главным образом я занималась сама, просто играя на инструменте с помощью пособия Эмметта Чэпмена (Emmett Chapman) «Free Hands».

MB: А чем ты занималась в музыке до встречи со Стиком?

VS: Ну, я бы сказала, что была потерянной странницей в мире инструментов, ищущей такой, который соответствовал бы моему подходу к музыке. Я брала уроки классической гитары и фортепиано, даже кларнета и лирического пения – обнаружила, что я лёгкое сопрано с диапазоном в четыре октавы: одна октава вниз от ноты до первой октавы и три октавы вверх. Все инструменты мне что-то дали, но обучение было настоящей проблемой. Я не та, кого можно дисциплинировать с помощью прочтения и игры упражнения.

MB: Что тебя привлекло в Стике?

VS: Тот факт, что он стимулирует и улучшает музыкальность в людях. Когда смотришь на играющего на Стике, в голове начинают возникать целые фильмы о том, что можно выразить, имея в руках подобный инструмент. А когда Стик уже у тебя в руках, и ты в первый раз пытаешься сделать то, что представляла, обнаруживаешь, что твои представления о Стике далеки от того, чем на самом деле является этот инструмент. Вот тогда и начинается инстинктивный процесс поиска и исследования. А ещё для меня важно, что благодаря Стику продолжает жить ребёнок внутри нас, который никогда не должен умирать. Стик – инструмент, делающий музыкальную память более сильной, увеличивающий возможность быть творцом в музыке, да и играть на нём – большое удовольствие. Это новаторский, но ещё и очень альтернативный инструмент. Он выводит тебя из правил и заставляет создавать новые правила, подходящие тебе как музыканту. Я могла бы написать книгу о своих теориях «психологического лица Стика».

MB: Ты одна из пионеров Стика в Италии. Как тебе удалось овладеть инструментом?

VS: Как я уже сказала, мне повезло со Стиком – у меня не было учителей, с которыми можно было бы «попасть в ловушку» обучения. Я была свободна – с книгой «Free Hands» и парой кассет Джима Лампи просто начала играть на Стике. Музыкальную теорию того, что играла, изучила позднее, когда стала преподавателем и мне понадобилось объяснять другим некоторые основы. Но первым подходом было вот что: «Мне нравится эта песня, как её сыграть на Стике?» И я начинала на слух искать ноты, потом соединяла басовую часть с мелодической и делала аранжировку. Что касается сочинительства, то поначалу это были одна-две песни. Потом, через 10 лет, я уже действительно начала сочинять музыку на Стике и с тех пор не прекращала.

MB: На твой взгляд, женский подход к инструменту отличается от мужского?

VS: Да, несомненно. Я признаю, что мой подход к композиции и музыке в целом и на Стике тоже более женственный, но я не могу сказать – в чём. Однако понятно, что Стик хорошо подходит и леди, и мужчинам. Стик выглядит очень мужественным инструментом, но в нём можно ощутить женственность в плане чувств и вибраций.

MB: Стик широко используется в прогрессивном роке, и у многих людей он ассоциируется именно с таким стилем музыки, а твоя музыка мягкая, нежная и интимная. Что привело тебя к созданию такой музыки на Стике?

VG: Может быть, моя женственность? Я играю также на басе и гитаре, но Стик для моей женской натуры, как мягкая постель.

MB: Свой первый альбом «Guilty» ты записала вместе с другим итальянским стикистом Роберто Фиоруччи (Roberto Fiorucci). Я знаю, что дуэты и даже целые ансамбли стикистов выступали в концертах и джемах, но вы пошли дальше и записали альбом двух Стиков. В чём заключается концепция сочетания двух Стиков в записи?

VS: Ещё на своём первом семинаре в 1991 году, в котором я участвовала как студентка, мне посчастливилось открыть многое в игре с другим стикистом, Фолкером Реном (Volker Rehn) из Германии. С тех пор я продолжала поиски стикиста в Италии, чтобы сформировать стиковый дуэт для композиции и творчества. Я нашла Роберто, бывшего тогда новичком. Я ему преподавала, а потом естественным образом мы стали играть вместе. Меня привёл к поискам стикиста, тот факт, что я слышала музыку в классическом понимании – со вступлением инструментов, с кульминацией, как в «Болеро» Равеля например. Я хотела, чтобы все инструменты моего оркестра игрались на Стике, и так, чтобы каждая нота, каждое остинато, каждая новая фраза были пригодны для исполнения живьём. Мне не хотелось использовать луппер или дилей для заполнения музыки, звучавшей во мне. Многогранность Стика делала это возможным. Моя идея после нескольких концертов переросла в диск стикового дуэта, так и появился «Guilty».

MB: В твоём следующем альбоме «Different Things» в качестве гостя принял участие Тони Левин (Tony Levin). В чём был его вклад?

VS: Тони Левин – король баса и он умеет делать на Стике намного больше того, что кажется, когда он играет в группах, где обычно исполняет роль басиста. Тони очень музыкальный человек, и то, что он стал одним из самых знаменитых басистов и стикистов в мире, не испортило его скромного и доброго характера. Я впервые с ним встретилась в 2001-м, когда пригласила стать гостем стикового семинара в Милане, который я организовывала, и с тех пор мы сохраняем хорошие отношения. Когда начала работать над альбомом «Different Things», я знала, что в него войдёт композиция «Flamingos», которая ему больше всего понравилась, когда он услышал меня в сольном концерте со SPLENDORE TRIO. «Flamingos» – композиция в очень «классическом» стиле, очень мягкая. А я знала, что Тони хотел бы играть классическую музыку на Стике, если бы позволило время. Поэтому я поинтересовалась, нет ли у Тони желания стать гостем моего альбома. Он любезно согласился. Я выслала несколько треков, чтобы Тони выбрал, на какой песне хочет играть. Он выбрал «Flamingos» и исполнил мелодические партии и соло на мелодической стороне Гранд-Стика. Так что никакого баса, он выступил скорее в качестве гитариста!

MB: Твой последний альбом «Habla Conmigo» (мой любимый, должна заметить) погружает слушателя в ещё более интимную атмосферу глубоких чувств и эмоций. Расскажи нам, пожалуйста, как ты записывала этот альбом и что привело тебя к таким переменам?

VS: «Habla Conmigo» – результат трёхмесячного отпуска в моей квартире в Риме летом 2004 года. Это произошло после года застоя. Альбом буквально взорвался внутри меня, и вырвался на волю, как река. Лето – это время, когда все друзья уезжают в отпуск, никого нет в городе. Мне некуда было пойти, я сидела дома и впервые в жизни начала разговаривать в каком-то чате. Как всегда, меня интересовала психологическая сторона социального феномена, который я раньше не испытывала. Теперь я могла понять, что заставляет человека сидеть у монитора в ожидании кого-то, кто поговорит с ним. В переводе с испанского «Habla Conmigo» означает «Поговори Со Мной». Итак, я начала записываться со Стиком, но на этот раз со мной рядом не было второго стикиста – я добавляла треки сама. Добавила такие соло, которые никогда не играю живьём. А также безладовый бас. И в одной песне осмелилась добавить голос. Во всём этом меня направляла интерпретация разговоров с людьми и мои от них ощущения. Там многое смешалось. Я помню, как записывала первую песню «Ovvieta» (что значает «Очевидная»). Я её так назвала, потому что первая часть композиции казалась мне слишком очевидной, но внезапно появилась вторая часть, которая была совсем не очевидной, а в результате – чего-то не хватало... Тогда я поставила видео «Jamie and Jaguar» – фильм по реальной истории, случившейся во время Второй мировой войны. Я большой фанат кино. Фильм был таким интенсивным, что, посмотрев его, я взяла Стик и сыграла соло для «Ovvieta». Чувства, которые оставил во мне фильм, замечательно подошли к моим намерениям. Поэтому «Habla Conmigo» – очень интимный альбом и появился, как августовский дождь. Все треки сочинялись и записывались один за другим без перерыва, день за днём, и получилось так, что я никогда их не играла живьём или в ансамбле. Так что теперь мне надо выучить все песни, чтобы исполнять их живьём!

MB: Безладовый бас в «Habla Conmigo» звучит так вкусно! И ты так красиво поёшь, Вирна! Расскажи, пожалуйста, об этих «приправах» к Стику.

VS: Я такой тип человека, в котором, когда нужда зовёт, разум вступает в действие. Поэтому, почувствовав, что чего-то в песне не хватает, я достала безладовый бас из кофра (давно уже к нему не прикасалась!) и просто сыграла. Скажу с уверенностью, что на меня в плане безладового баса оказал влияние диск Эберхарда Уебера «Pendulum». То же самое с голосом – я умею петь, хотя стесняюсь петь на публике. Но тогда меня никто не слышал, и я записала голос на компьютерный микрофон! Потом с помощью программ, которые использую для записи, сделала всё возможное, чтобы трек слушался наиболее приемлемо. На вокальную партию меня вдохновила и песня WENDY&LISA «This is the Life».

MB: А теперь я бы хотела поговорить о твоих инструментах и обработке. Я была крайне удивлена, когда узнала, что ты создаёшь такой прекрасный, чистый, неподражаемый звук Стика с помощью очень простых средств. Расскажи, пожалуйста, нашим читателям об усилении и обработке твоего Стика.

VS: Мне никогда не нравилось таскать с собой на концерты тонны оборудования, и у меня никогда не было достаточно средств для покупки дорогих процессоров и усилителей. Тогда я нашла маленький процессор эффектов Pandora PX3 Toneworks фирмы Korg и с ним создала свой звук (один – для песен, второй – для соло и третий – только для басовых партий), очень похожий на звук Тони Левина в «Elephant Talk». И это был мой звук во всех контекстах в течение многих лет. Теперь у меня есть ещё усилитель, комбо JAM150 фирмы SR Technology (итальянская компания). Я делала бета-тест для этого усилителя на Стике, и пришла к тому, чтобы сделать из него специальный усилитель для Стика. Его окончательный вариант StickAmp вероятно будет представлен на выставке музыкальных инструментов Frankfurt Messe в конце марта 2007 года. Я очень горда тем, что нашла такой хороший итальянский усилитель и сотрудничала с Эмметтом Чэпменом, Грегом Ховардом (Greg Howard) и инжинерами SR Technology в разработке первого специального усилителя для Стика.

MB: Расскажи, пожалуйста, подробнее о том, что будет представлять собой StickAmp.

VS: Это двойной bass-reflex с цифровым встроенным усилителем. Очень компактный и мобильный – 16 кг. Характеристики StickAmp соответствуют JAM150 (усилителю, от которого он происходит) и находятся на микшерской панели, предоставляющей все возможности для усиления стереопассивных и активных инструментов. В нём несколько каналов, стереовыходы разъёма XLR, входы, ручки усиления, панорамы и высоких, средних и низких частот на каждый канал в отдельности, встроенный ревербератор Alesis, send и return для добавления дополнительных эффектов, линейный вход разъёма RCA и выход для подключения записывающего устройства разъёма RCA. Другая характеристика, которую мы добавили к 150-ваттному усилителю (но на слух он звучит более мощно), – это фильтр верхних частот, пониженный до 30 Гц с помощью большей катушки 8-дюймового вуфера, чтобы бас был более чистым и глубоким. Последний прототип Эмметт и Грег проверяли в прошлом январе, так что, наверное, скоро начнётся его выпуск. Stick Enterprises будут продавать его в США, а я – в Европе. Можно следить за сайтом www.stick.com и проверять, вышел ли усилитель в продажу.

MB: Помимо Стика, ты играешь на безладовом басе, расскажи, пожалуйста, и об этом инструменте.

VS: У меня сейчас два безладовых баса: старый Yamaha 350BB F, считающийся дешёвым промышленным инструментом (но у него получился очень хороший звук, и я люблю играть на нём в мелодичной манере, к которой меня тянет естественным образом) и инструмент ручной работы с мензурой 34'' и грифом из клёна и падука. Покрытие грифа из итальянского дерева legnum vitae (в переводе с латыни –дерево жизни), корпус из ольхи, а головка грифа из тополя. Инструмент пассивный, что обычно для безладового баса. Гриф сделан узким – специально для моих рук. Самое странное в этом инструменте – его строй: B E A D – как 5-струнный бас, но без высокой струны. Это потому что я хотела безладовый бас, который позволил бы мне играть более грувовые партии. И эксперимент удался, так как звук этого баса очень плотный и глубокий – именно то, что надо для грувовых риффов.Я также жду ладовый бас, заказанный у того же мастера. Это будет бас со стандартным строем из разных пород дерева – красного дерева для корпуса, чёрного дерева макассар для головки грифа, клёна и кокоболо для покрытия грифа и так далее. Это ещё один вызов и для меня, и для мастера. Мне нравится, как он работает, потому что он смело использует свой опыт с деревом и электроникой. У меня сумасшедшие запросы, но ему нравится со мной экспериментировать.

MB: Головка грифа каждого твоего инструмента украшена хрустальным камнем Сваровски. Откуда появился этот обычай?

VS: У меня есть подруга, работающая в дизайне. У неё остаются камни после выставок мебели, которая ими украшена. Я всегда хотела, чтобы у моих инструментов была какая-то маленькая отличительная черта, и эти кристаллы Сваровски отлично подошли, потому что моя фамилия Сплендорэ означает «сверкать», а основная характеристика хрусталя Сваровски – это как раз блеск. Так что могло быть лучше хрусталя Сваровски для моих инструментов? Это очень по-женски. С тех пор я украшаю хрустальным камнем все свои Стики, бас-гитары, гитары и все инструменты, кроме скрипки и кельтской арфы.

MB: Ты организовывала несколько Стик-семинаров в Италии. Участником одним из них был сам Тони Левин. Расскажи, пожалуйста, об этих семинарах? Что на них происходит и кто в них может принимать участие?

VS: Тот семинар в 2001-м был вторым семинаром из тех, что я организовывала. Присутствие Тони Левина привлекло много студентов – 31. Мне удалось пригласить трёх учителей – Боба Калбертсона (Bob Culbertson), Грега Ховарда и Джима Лампи, а Тони прочёл двухчасовую лекцию для своих поклонников и музыкантов, интересующихся Стиком. Обычно не просто организовать семинар для большого количества студентов. В семинарах, которые я организовывала в Милане и Риме в последние три года, участвовали от 12 до 17 учеников и только два учителя: Грег Ховард и Андре Пела (Andre Pelat), затем Боб Калбертсон и Андре Пела, а в прошлом году в Риме – Рон Баггерман (Ron Baggerman) и Джим Лампи. Обычно семинары проходят два-три дня, и расписание уроков, как и явка, очень интенсивные – примерно 3 часа утром, 2 – днём и концерты «Stick Nights» в клубах города или окрестностей – вечером. В 2007 году я решила не организовывать Стик-семинар в Италии, потому что считаю, что надо сделать небольшой перерыв, чтобы освежить интерес. Если после годичной тишины появятся больше студентов, тогда я смогу позволить себе расходы на большее количество учителей. Я обычно не преподаю на семинарах, которые сама организовываю, так как мне приходится постоянно сосредотачиваться на организационных вопросах. Я предпочитаю преподавать на других семинарах, как, например, в последние годы на семинарах в Америке и Голландии.

MB: Ты принимала участие в качестве преподавателя во Всемирном семинаре Стика в Сан Хозе в Калифорнии – самом крупном событии, посвящённом Стику. Каковы твои впечатления?

VS: Замечательные! Там было 50 студентов! Это очень много! И восемь преподавателей! Боб Калбертсон хорошо потрудился, чтобы сделать это возможным. Я знаю, что значит организовывать и управлять таким большим семинаром, а в Бобе ещё нашлась энергия, чтобы самому преподавать! Я люблю преподавать на семинарах. Они позволяют оценить, что я могу дать из своей игры и своего подхода к инструменту людям, которые находятся в том положении, в котором я и сама была, когда вокруг не было никого, кто мог бы обучить игре на Стике. Также на семинарах видишь разные подходы и встречаешь новых людей. В этом много входящей и выходящей энергии! Я очень горда тем, что принимала участие в семинаре в Сан Хозе!

MB: У тебя есть в мыслях какие-либо новые творческие проекты?

VS: Тысячи! Прежде всего, чтобы удалось воплотить наш с тобой проект, Айрин, – европейское турне летом 2007 года! Ближайший проект – это выступление с Роберто Фиоруччи 14 марта на разогреве у JIM WEIDER TRIO в Риме. Я хочу приготовить композицию для двух бас-гитар. Роберто – отличный басист. Ещё я занимаюсь экспериментальным проектом с контрабасистом и саксофонистом, у которых великие планы по использованию изощрённой акустической системы, где реализуются 10 каналов звука (в два раза больше, чем в домашнем кинотеатре). У контрабасиста электрический инструмент, и каждая струна разделена на разные каналы. Я даже не знаю, достаточно ли я хороша, чтобы поспевать за ними, но я люблю экспериментировать и черпаю вдохновение в сумасшедших вещах!

MB: Есть ли ещё что-либо, что ты хотела бы сказать читателям журнала «Music Box»?

VS: Надеюсь, что я не наскучила вам со своими теориями и рассказами. Хочу сказать, что в музыке должно быть сердце – прежде всего, для того, чтобы реализоваться и привлечь внимание аудитории. Эта концепция напоминает мне о рождественской открытке, которую я получила от Эмметта и Юты Чэпмен в 2006 году. Они каждый год пишут мне несколько строк с пожеланиями. В тот год я только переехала из большого столичного города в маленький дом на холмах к северу от Рима. Мой дом весь из камня, и земля вокруг – лес и камни. Эмметт знал об этом – видел фотографии. В рождественской открытке он написал мне: «Когда ты заиграешь свои колядки, даже камни будут петь...» Эмметт знает, что я играю от сердца, и это значит многое для меня. Играть от сердца – это то, к чему должен стремиться каждый музыкант

MB: Большое спасибо, Вирна! Я желаю тебе чудесной весны и, надеюсь, до скорой встречи!

VS: Спасибо тебе, Айрин! Для меня было большой честью ответить на твои вопросы.

Если вас заинтересовало творчество Вирджинии Сплендрэ, посетите её сайт: www.stickists.com/virna

« Primus - первый среди равных		Mick Karn: музыкант, идущий своим путем »

« Вернуться