Kantele - северная цитра |  |
| 04:05:2009 г. | |
Автор: Игорь ЛУНЕВ Прежде чем начать разговор об одном из многочисленных инструментов, созданных на планете Земля, предлагаю читателям озадачиться вопросом, что каждый из них понимает под выражением «современная музыка». Если кто озадачиваться не захочет, может тем не менее продолжать читать статью. Мы же не будем сейчас мучиться с определениями (чай, не энциклопедия у нас), а просто признаемся, что для большинства из нас эта самая «современная музыка» во всём её многообразии ассоциируется, прежде всего, с небольшим набором инструментов. Угадайте, каких? Правильно – гитара, бас, ударная установка, клавишные. Отчасти это объясняется сравнительной универсальностью данного набора, пригодностью его для исполнения композиций, относящихся к самым разным жанрам и культурным традициям. Ну а гитара и сама по себе, как известно, «маленький симфонический оркестр». Другое дело, насколько аутентично будут звучать в таком исполнении те или иные произведения (относящиеся, например, к симфонической музыке Европы или полинезийскому фолку). Но в эту тему мы углубляться не будем. Заметим лишь, что к вышеперечисленному набору другие инструменты добавляются чаще не ради аутентичности, а ради расширения звуковой палитры. То есть новое – это не всегда забытое, но к месту помянутое старое. За недавние лет 50 сложилась ситуация, что любому из музыкальных инструментов, в стандартный набор не входящих, приходится, выражаясь образно, побороться за то, чтобы слушатели перестали воспринимать его только как экзотическую добавку к основному музыкальному блюду. Исключением можно считать лишь некоторые духовые (саксофон, труба, тромбон) – они никогда и не исчезали из поля зрения и слуха публики благодаря, например, не становящемуся «музейным» джазу. Флейтой, скрипкой, аккордеоном или баяном и в рок-группе ныне уже никого не удивишь (но это ныне, а когда-то, в 60-е…). Пожалуй, можно сказать и про губную гармонику – рок всё ещё сохраняет связь со своими блюзовыми корнями. А вот так называемый нью-эйдж – это как раз и есть эксплуатация тяги части потребителей музыкальной продукции к экзотике. Но для того чтобы перейти непосредственно к основной теме разговора, изреку письменно ещё одну банальность: рок – это и есть современный музыкальный фольклор, не более и не менее. Со мной согласен и Джон Леннон, который говорил о том, чем он занимался, как о народной музыке. Теперь вы понимаете, что термин «фолк-рок» это что-то вроде «масло масленое»? Итак, современные музыканты в поисках новых форм обращаются к древности и берутся за старинные инструменты. И когда такие музыканты (работающие в самых разных жанрах) сочиняют с помощью подобных инструментов оригинальные темы, они переводят эти инструменты из разряда музейных и экзотических в разряд современных, тем самым не давая оскудевать актуальному музыкальному пространству. Возможно, это известно сравнительно немногим, но с карельским и финским струнным инструментом кантеле уже происходит нечто подобное. Русский поэт Гаврила Романович Державин был некоторое время олонецким губернатором и в 1785 году написал: «…лоптяне забавляются игрой на гуслях 5-струнных, сделанных из сосны. Можно сказать, что сосна их греет, сосна питает, сосна и веселит». Итак, для тех, кто совсем не в курсе: кантеле – это инструмент, отчасти напоминающий русские гусли. Однако его звучание имеет существенные отличия, о которых весьма ёмко высказался карельский мастер по изготовлению музыкальных инструментов Анатолий Мешко: «Упоминание о гуслях меня лично всегда настраивает на игрища скоморохов. Это всё-таки более весёлый и раскованный инструмент, наверное, отражающий широту русского характера. А звучание кантеле несколько ограниченно по обертонам, не столь эмоционально, хотя и достаточно богато общим музыкальным строем. Это, видимо, выражает таёжную замкнутость, скуповатость здешних ощущений, формирующих отличительные особенности финно-угорской культуры, иной национальный дух». Учёные до сих пор точно не разъяснили этимологию слова «кантеле». Некоторые предполагают, что оно заимствовано из языков древних народов Балтии. Карельские исследователи предлагают варианты происхождения названия инструмента от «канси» (крышка), «канта» (носить) или «канто» (пень). На юге Карелии встречались названия «kantelevo» и «kandalla». Существует и водский вариант – «кынныл». Точно неизвестно, насколько давно появился этот инструмент у карелов и финнов, однако он один из самых архаичных в финно-угорской культуре – был известен ещё около 2000 лет назад. В сказаниях, ставших основой для знаменитого эпоса «Калевала», кантеле уделяется немало внимания. Как говорится в этих легендах, первые два кантеле – из челюсти огромной щуки и из карельской березы – изготовил сам древний песнопевец Вейнемейнен, прародитель карельского и финского народов. Долгое время этот инструмент имел, в первую очередь, ритуальное значение. Самые первые кантеле были 5-струнные и цельнодолблёные. Корпус изготавливался из ольхи, колки – из берёзы, а в качестве струн использовался конский волос. Позднее верхнюю деку стали делать из ели, а затем и корпус тоже стали склеивать из ольховых, берёзовых, сосновых или еловых досок. По мере развития инструмента увеличивалось количество струн – стали появляться 10-, 12-, 16- и 24-струнные кантеле. Сами струны стали изготавливать из жил, а позднее – и из металла. Об одном из способов изготовления кантеле рассказал Иван Лебедев из деревни Чуккойла Пряжинского района, в 30-е годы ставший известным исполнителем: «Мы выдалбливали короб из куска дерева, приколачивали к нему деку и сверлили на ней три-четыре отверстия – для звонкости. Потом для придания нужного цвета держали короб над медленным огнем в деревенской бане, натягивали 8–10 металлических струн – и готова музыка». В плане звукоизвлечения кантеле практически не отличается от большинства струнных щипковых инструментов. И так же, как и большинство оных, кантеле используется как для исполнения инструментальных пьес, так и для аккомпанирования пению. Родственными кантеле инструментами можно назвать не только вышеупомянутые русские гусли, но и эстонский каннель, латышский кокле, литовский канклес, удмуртский крезь, японское кото и китайский цинь – то есть относящиеся (согласно классификации Э. Хорнбостеля и К. Закса) к классу хордофонов, группе дощечных цитр со струнами, расположенными параллельно корпусу, с резонаторным ящиком. Изначально кантеле имело диатонический строй. Именно такой вариант этого инструмента до сих пор используется для исполнения народной музыки. На таких кантеле хроматизмы исполняются при помощи нажатия пальцем левой руки на струну между порожком и колками. Однако в первой половине XIX века фольклорист Элиас Лённрот (кстати, первый издатель «Калевалы») изготовил 2 первых хроматических кантеле. У хроматического кантеле струны, соответствующие чёрным клавишам фортепиано, находятся на более низком уровне. А в 1920-е годы Пауль Салминен смастерил многострунное кантеле с механизмом повышения высоты струн. Этот вариант отличался от традиционного и по форме – у него большой округлый корпус со специальным глушителем звука. Свободной рукой исполнитель может, меняя посредством рычажка положение специального валика (таких валиков на инструменте семь), повысить или понизить на полтона извлекаемый звук. Искусство игры на таком кантеле преподаётся и в музыкальных учебных заведениях. Популяризация кантеле в нашей стране неразрывно связана с именем Виктора Гудкова. С 1930 года он работал в Кандалакше редактором одной из местных газет и там впервые услышал игру на кантеле. В своей автобиографии он написал: «Ещё в детстве читал "Калевалу" в русском переводе. Потом, в 1931 году, увидел у одного рабочего финна кантеле, музыкальный инструмент, воспетый в "Калевале"». Кантеле так подействовало на Гудкова, что он занялся усовершенствованием инструмента и позже поступил в аспирантуру Карельского научно-исследовательского института. С 1932 года Гудков ездит по Карелии, собирая фольклор. В ходе этих экспедиций он убеждается, что кантеле не переставало быть популярным в народе инструментом, порой заменяющим даже гармонику на деревенских танцах. После изучения различных вариантов инструмента Виктора Гудкова посещает идея – сделать 2-октавное хроматическое кантеле, а впоследствии и семейство хроматических кантеле, т. е. пикколо, прима, альт, бас и контрабас. Таким образом, Гудков всерьёз задумывается о том, чтобы вывести кантеле на профессиональную сцену. При этом в своих разработках он старается брать за основу народный вариант кантеле – выдолбленный и с небольшим количеством струн. Своё решение Гудков объяснял тем, что при увеличении количества струн ослабляется звук и усложняется настройка, а также приходится отказаться от крепления струн на поперечном стержне (а именно этот способ крепления существенно влияет на особенный характер звучания кантеле). Вместе с Гудковым над усовершенствованием различных вариантов инструмента работали такие мастера, как Г. Огарков, А. Ямщиков, Е. Клюхин. Тогда же, в 30-е годы, появился и созданный Гудковым ансамбль КАНТЕЛЕ, существующий и ныне. Сам же Виктор Гудков скончался в 1942-м году. Его последователи не только сохранили ансамбль, но и продолжили работу над формой кантеле с целью улучшить и усилить звучание инструмента. В конце 1960-х эстонский мастер Илмар Кукк изготавливает кантеле, отвечающий потребностям музыкантов, выступающих на профессиональной сцене. Некоторые из кантеле, изготовленных Кукком, до сих пор используются в Карелии. Мастера интересовали не только звучание инструмента, но и крепость его конструкции, потенциальная долговечность. Также Кукк сделал более удобным расположение струн и увеличил диапазон инструмента. В 1986 году и при ансамбле КАНТЕЛЕ появилась мастерская. Её возглавил мастер Виктор Челомбитько. Попытки создать школу игры на кантеле предпринимались ещё Виктором Гудковым в 1932-м году. Позднее это дело продолжил один из его последователей Максим Гаврилов. Написанный им совместно с Тойво Вайноненом самоучитель игры на кантеле вышел в 1985 году. Затем появлялись и другие издания. Как отмечают многие, на начальном этапе кантеле довольно простой для освоения инструмент. То есть человек без всякой музыкальной подготовки за сравнительно небольшой срок может научиться исполнять несложные произведения. Вероятно, это обстоятельство и объясняет факт, что кантеле долгое время было столь востребовано в Карелии у простого народа и не было вытеснено другими инструментами, пришедшими из России. Простота в освоении азов исполнительского мастерства и возможность быстро достичь результата, который может порадовать и окружающих, роднит кантеле, например, с гитарой. Вот что говорит композитор и исполнитель Сергей Стангрит: «Исполнять такую композицию, как "Коневицкие колокола", можно научиться за две-три репетиции, потому что это сложная вещь. Пьеса, которая называется "Вяйнемейнен ищет жену", выучивается за 20 минут. С вариантами – за 68. Там всего два аккорда, главное – запомнить места, где молчать. Два движения: туда и обратно. И ещё важно слышать ансамбль, обладать каким-то минимальным ритмическим слухом». Таким образом, в течение XX века благодаря усилиям энтузиастов инструмент кантеле оказался не только не забыт, но и в значительной мере популяризирован среди жителей самых разных стран. Карельские музыканты как в составе того же ансамбля КАНТЕЛЕ (то есть достаточно большого оркестра), так и в составе камерных коллективов гастролировали по миру, исполняя как финскую и карельскую народную музыку, так и переложенные для кантеле классические произведения. Кантелисты часто выступали и совместно с исполнителями на других инструментах, и с певцами. Первыми показали своё искусство за пределами СССР Максим Гаврилов и Тойво Вайнонен. Интересно, что, несмотря на постоянные попытки мастеров усовершенствовать конструкцию кантеле так, чтобы усилить его звук, такой инструмент, как электрокантеле, появился сравнительно недавно. Хотя предложения использовать электрическую усилительную аппаратуру для озвучивания кантеле делались ещё в 50-е годы, но отвергались музыкантами, опасавшимися, что звучание, столь особенное и любимое многими, будет искажено и потеряет свою привлекательность. Теперь ценители кантеле могут спорить. Что касается электрокантеле, то оно особенно популярно в Финляндии. Впрочем, налицо у финнов и преемственность – молодой исполнитель на электрокантеле Антту Койстинен (в репертуар его коллектива входят не только финские народные мелодии, но и джазовые композиции, а также темы из популярных кинофильмов) – внук Отто Койстинена. Того самого, который создал своё первое кантеле в 1957 году, став на родине основателем бизнеса по производству кантеле. В настоящее время звук кантеле становится частью самых разных музыкальных жанров. Кроме современной академической музыки, кантеле всё активнее используется и в других направлениях. В составе STRINGPUREE BAND кроме традиционной для современной музыки ритм-секции (бас-гитариста и барабанщика) присутствует и исполнительница на кантеле Сенни Эскелинен, а группа эта соединяет финский фолк с роком, джазом и латиноамериканской музыкой. Ева Алкула – обладательница финской Национальной премии кантеле. Она выступает не только с ансамблями камерной музыки, но и вместе с аранжировщиком Вилле Хювёненом в проекте MEMNON, идея которого – сочетание звука кантеле и электронного минимализма. Органично звучит кантеле и в некоторых композициях группы ЛА ШУ из Архангельска, хотя творчество этого коллектива далеко от карело-финских мотивов и основывается, скорее, на русской и отчасти кельтской народной музыке, а также арт-роке. Уже упоминавшийся мной петрозаводский композитор Сергей Стангрит занимается также и арт-терапией, обучая игре на кантеле больных детей. Кантеле, несомненно, всё ещё является инструментом, принадлежащим конкретной культуре. При этом довольно интересно, что в отрыве от произведений, относящихся к этой культуре, само по себе его звучание прямых ассоциаций с Карелией или Финляндией не вызывает. Иное дело, например, турецкий саз или индийские ситар и тампура. Наверняка со мной не согласятся люди, привыкшие воспринимать кантеле в определённом контексте (музыканты и слушатели). Тем не менее позволю себе заметить, что у этого древнего северного инструмента много шансов на то, чтобы радовать любителей самых разных жанров, прежде всего не экзотичностью, а самим своим неповторимым загадочным звучанием. Что ж, всё-таки Север есть Север, и богатство красок и эмоций как бы скрыто за внешней отстранённостью. Тембр кантеле иногда сравнивают с цветом серебра, но если так, то серебряный – цвет той завесы, дымки, которая хоть и отделяет от нас некий удивительный мир, но не делает его недоступным для пожелавших познакомиться с ним поближе. Немаловажно, что в ансамбле, где присутствуют разные инструменты, партии кантеле не сливаются, например, с партиями других струнных, даже если кантеле используется только для аккомпанемента. При работе над статьёй использованы материалы с сайтов: www.history.kantele.ru , www.library.karelia.ru , www.life.ng.ru |
| « Marty Friedman: "Symphony Of Destruction" | ПК в студии и студия в ПК » |
|---|
